Ган

Мальчишки так старались, что порой забывались и наносили друг другу весьма болезненные удары, после коих Тао был вынужден разнимать этих «вояк». Почти все дети мужского пола, да и изрядная часть девочек, мечтали быть похожими на Тао Гана и во снах своих видели, как однажды сам мастер, постучав в дверь их дома, склоняет голову перед их родителями с просьбой взять драгоценное чадо в ученики.

В очередной раз грозно цыкнув на раздухарившихся «поединщиков», Тао свернул с широкой улицы, подходя к ветхому забору, за которым собрался разночинный народ в надежде повидаться с шаманом.

— Здравствуй, Тао.

— Надолго ли к нам?

— Что нового?

Со всех сторон посыпались вопросы и приветливые хлопки по спине и плечам. Именно за то, что Тао Ган был прост в общении и не делил никого на «нужных» и «ненужных», люди любили и уважали этого человека. Каждому он ответил. Каждого придержал за локоток и заглянул в глаза.

Бойкие мальчуганы понеслись по городу, рассыпавшись по улицам, как горох из миски. Не успеешь и трех кружек осушить, как все в городе узнают — Тао вернулся и пошел к «Вечному». Будет о чем в харчевнях посудачить этим вечером.

— На сегодня все! — «каркнул» появившейся в дверях лачуги старик.

Не задавая лишних вопросов и (упаси Боги!) не ропща стали расходиться. Многие зазывали Тао посетить их сегодня вечером. Правда на визит никто особо и не рассчитывал, прекрасно зная, что Ган остановится у Хайко Косматого. Недаром об их дружбе ходит не меньше легенд, чем о самом мастере.

Дождавшись, когда последний из посетителей выйдет за калитку, старик развернулся к Тао спиной и исчез в полумраке своего жилища. Ган направился следом.

Внутри было темно и сыро. Пахло кислятиной. Затхлый воздух еле проникал в легкие и не менее тяжело вырывался обратно. Побывавшие у старика все как один утверждали — три десятка вдохов, и голова становится чугунной. И Тао понимал, отчего это происходило. Видимо сам старик уже принюхался ко всему этому смраду и выветривать его не собирался, тем более, «прихожане» приписывали это головокружение ничему иному как невероятной внутренней мощи шамана.