Ган

Двое ушли из дома отчего, да и третий ненадолго задержится.

Хоть так, придумав ненужную работу, побыть с Пато плечом к плечу. Сделать что-то вместе, как в былые времена.

— Да? — с притворным удивлением поинтересовался Пато.

— Ага, — отозвался отец, и уже оба рассмеялись.

В таком виде их и застал Тао. Войдя во двор, он остановился и поприветствовал отца и сына.

— Мир тебе, Тало Кас. Тебе и дому твоему.

— И ты не будешь обделен миром, — поднявшись с земли, ответил хозяин.

Наставник Пато пришел в полной боевой готовности.

Одежда его и оружие говорили сами за себя. Что-то произошло. Не стал бы мастер Тао приходить в их дом в таком виде просто для того, чтобы поздороваться. Следующая фраза, брошенная Ганом, убедила Пато в том, что он не ошибся.

— Зверь на земле Калатов, Пато. Пора вспомнить — кто мы.

*****

Опять бег. Беспрерывный и отупляющий.

После того, как мастер Тао пришел в дом Пато и сказал ему, что на земле Калатов объявился зверь, минул всего один день и ночь. Пустяк. Это если спокойно прожить его, этот день, то да — пустяк.

А если ты весь этот день бежишь? Да еще и всю ночь?

Остановку делали всего четыре раза. Напиться воды и чуть отдохнуть. Отдых устраивали только для Пато, ибо Тао в нем, как оказалось, не нуждался. Пока ученик валялся под очередным кустом, жадно хватая воздух пересохшим ртом, Тао Ган убегал дальше, на разведку. Возвратившись через час, он чуть не пинками поднимал спутника на ноги и гнал вперед. Как быка, подумалось Пато, когда это произошло в первый раз. Сейчас это не вызывало никаких эмоций, потому как эмоций и мыслей в голове не осталось.

Бежать. Бежать. Бег украл все мысли и чувства, оставив только жажду и отупение.

Как только они вышли за ворота селения и перешли на бег, Пато пытался узнать хоть что-то у мастера Тао. Тот отмахнулся — некогда. Тогда он сам принялся размышлять о том, что же могло произойти. Размышления его окончились уже через пару часов. Все мысли вытеснила одна единственная — пить. Иногда мелькала еще одна, совсем уж безнадежная — спать.

День клонился к закату, когда Тао Ган что-то сказал своему ученику. Ответить тот не мог по двум причинам: первая — не расслышал, о чем ему говорилось, вторая — горло настолько пересохло, что единственный звук, издаваемый им, был похож на тот, с которым его пес Крут портил воздух. Прохрипев нечто невразумительное, Пато продолжил бег.

Убежать далеко не вышло. Тао схватил его за плечо и, остановив, развернул к себе лицом.

— Привал! — крикнул в самое ухо.