Ган

— Конечно, — утвердительно кивнул Пато. — За Тао я отправлюсь и под землю, и в горы. Я верю ему, и коль он счел, что этот поход необходим — так оно и есть.

— А то, что тебе придется встретиться с Итку, тебя не пугает?

— Встречались уже, — отмахнулся Пато.

— Нет! — голос Шата вдруг стал тверже гранита, из которого слеплен Аскалат. — Ты еще никогда не видел Итку, ибо тот, кто видел его, руками не машет. Все ганы думают, что сражаются с Итку, но в действительности они убивают неразумных детей их. С таким же успехом можно ловить гусениц, и выдавать их за бабочек.

Пато в недоумении уставился на говорившего гана. Он сошел с ума? Какие бабочки, какие гусеницы? Обливание ледяной водой не пошло ему на пользу.

— Ладно, — Шат как-то сник, плечи его опустились. — Как бы ни относились ко мне люди и ганы, ни один еще не воспринимал меня всерьез. Сами все увидите.

Он неспешным шагом отправился в сторону харчевни. Поднявшись на крыльцо, толкнул дверь и крикнул:

— Гуся и пива!

Пато остался один. Присев на колоду, он посмотрел на дом, который за последнее время стал для него чуть ли не родным.

В этом доме жила та, без которой он не мог уже представить своей дальнейшей жизни. Как он перенесет скорую разлуку? Дождется ли Вельга его и станет ли ждать вообще? Ведь она ничего не обещала ему.

За спиной кто-то нарочито громко засопел, выводя Пато из задумчивости. Обернувшись, парень увидел переступавшего с ноги на ногу Хайко.

— Привет, малыш! — громко, слишком громко, что бы казаться непринужденным, поздоровался здоровяк.

— Я тебе тут кое-что принес.

Хайко протянул на вытянутых руках пояс гана. Сшитый лучшими мастерами города, он казался не просто предметом одежды и символом приобщения к мастерам ганам, но являл собой нечто живое. То, что не только способно защитить тебя в минуту опасности, но и дает чувство защищенности всем тем, кто видит его.

— Посмотри, — вложил он в руки Пато пояс. — Там и Вельга расстаралась. Вышивала что-то, все пальцы исколола.

Окинув взглядом пояс, Пато ничего особенного не заметил на лицевой части его; широкий, с тремя петельками под каждое из колец гана, насыщенного коричневого цвета, пояс приятно оттягивал руки к земле.

Приятная тяжесть. Стоило только посмотреть на внутреннюю его часть, как сердце Пато наполнилось неописуемой радостью. Летящий гриф и надпись «Выше гордости» обрамлял традиционный узор племени Калат. Вельга, ограниченная одной ночью, смогла нанести непривычный для нее узор лишь вокруг незримого помощника.