Ган

На худой лодыжке гана красовался самый страшный шрам, который только может носить человек — шрам, оставленный кандалами. Не просто уродство — натертое железом на живой плоти. Такие отметины оставляет только раскаленный добела металл. Кто, какое чудовище додумалось приковывать людей именно таким извращенным способом? У кого хватило могущества пленить такого, как Шат?

— Пато, тебе никто не говорил, что ты слишком…

— Громко думаю? — перебил Пато. — Говорили. И довольно часто. Просто я слишком туго соображаю и никак не расстанусь с привычкой громко думать.

Шат нисколько не переживал по поводу того, что его столь бесцеремонно прервали, и, снисходительно похлопав парня по плечу, продолжил:

— Думать полезно. С этой привычкой не расставайся никогда. Даже в случае неминуемой мгновенной смерти, когда голова твоя вот-вот слетит с плеч — воспользуйся этим последним мгновением и не переставай думать.

Шат вернулся к колодцу и поднял с колоды, стоявшей рядом с поилкой, рубаху. Встряхнул и неспешно надел многократно латаную одежку.

Что заставляло его хранить столь потрепанные вещи, оставалось одной из многочисленных загадок. Казалось бы, купи новую, тем более, в городе Шату готовы отдать все, что он только пожелает, даром, а эту старую и негодную отправь в канаву, курам ноги вытирать. Нет! Не расстанется он с этими вещами.

— Ты видимо решил, что достиг того заветного места, о котором тебе твердил Ган? Город Мастеров — сколько надежд ты разбил! Ганы лучшие из людей, думал ты. В Городе Мастеров нет месту подлости и предательству… Скажи, что чувствует человек, еще вчера уверенный в том, что отыскал ответ, а сегодня понимает — нет.

Не отыскал.

Пато пожал плечами.

— Да, так я и представлял себе то самое место. Не о Городе Мастеров думал я, сидя на обрыве. Я думал о том, как создать такое место, если не найду его. Что думаю я сегодня? Ничего не изменилось: ганы по прежнему лучшие из людей, а главными чувствами человека являются верность слову и отсутствие гордости.

Я перестал равнять гордость с чувством достоинства и с каждым новым ударом судьбы готов мириться, коль удар этот пропущен мной.

— Все еще изменится. И ты по новому взглянешь на вещи. Тао многое вложил в тебя, но и он может ошибаться.

Шат, прищурив один глаз, с интересом наблюдал за Пато. Ему нравился этот парень, а то, с какой непоколебимостью он взирает на самого себя и свои убеждения, лишь прибавляло ему очков.

— Ты, конечно же, отправишься с нами в поход.