Ган

И благосостояние народа — это величие и крепость государства. В отличие от советников Куграта, шут прекрасно разбирался в том, что происходит в мире. Вел тайную переписку с различными людьми как на своем материке, так и за его пределами.

— Посмотри на них, горбун, — продолжал Хэвин. — Это сборище уродов, а не люди. Посмотри, как ведут себя жители Шула, как они одеты, как они говорят с простым людом… И эти… Слов нет, веришь?

— А вот это у тебя как раз от отца. Слов нет — это прямо от него, — дурачился горбун.

Все он подметил и так же был огорчен, как и Хэвин. Но что сказать? Любые слова только подчеркнут всю горечь происходящего. Оставалось только покрепче сжать предплечье молодого наследника, хоть так поддерживая его.

— Ничего, — добавил шут. — Придет твое время, и ты вышвырнешь всю эту падаль с земли Эссира.

Хэвин лишь склонил голову, рассматривая или делая только вид, что рассматривает, каменную мостовую.

— Боюсь, многие не доживут, — тихо сказал он.

Горбун поджал губы и согласно закивал.

*****

Площадь Мастерской была забита под завязку, как говорили в народе.

Дружным восторженным хором приветствовал народ своего правителя, как только тот в окружении родных и близких ему людей появился на трибуне. Искренне возрадовался Турдан восторгу людей и долго еще не мог заставить себя сесть на свое место, продолжал стоять и приветственно махать рукой.

Узнали люди и Куграта. А как не признать? Хоть и не видели его до этих пор, но спутать царя Эссира с кем-то иным было сложно.

Турнир заканчивался, сегодняшний день — последний. Мало кто верил, что после финальной схватки Мако с Лочаном последует вызов непобедимому Тао Гану, а посему люди приготовились смотреть на танцовщиц, справедливо пологая, что схватка молодых ганов долго не продлится.

Особенно возбужденными выглядели те счастливчики, коим повезло в первый день поставить деньги на оставшихся двух участников. Сегодняшний победитель изрядно обогатит того, кто выбрал его фаворитом.

Танцы продолжались недолго, и, проводив взглядом танцовщиц в полупрозрачных воздушных одеждах, покидавших арену, вся площадь, тысячами глаз посмотрела на Кариваса, который вышел в центр арены.