Ган

Толпа негодующе загудела. Послышались несмелые выкрики.

— Да помним мы, давай начинать!

— Менять правила надо, давно уж!

— А мой так вчера выбыл, как теперь? Как отыгрываться?

Каривас, к удивлению Пато, заспорил с недовольными.

— А ты на следующий турнир выйди, да победи. Оружие то, что выберешь, продай, вот тебе и богатство!

В толпе послышались смешки.

— Поищи дурака. Голова дороже.

— А раз голова дороже, то и помалкивай! — отрезал Каривас и развернул свиток.

Мастерская погрузилась в тишину. Даже птицы, казалось, петь перестали.

Все ждали, как сложились пары.

— Лочан, земля Шогур! — выкрикнул старейшина.

Лочан поднялся, вскинул руку в знак признательности тем, кто бурными овациями отреагировал, услышав его имя.

— Изаму, земля Исс.

Пато посмотрел на противника Лочана. Это был низенький, с узкими глазами на круглом лице человек. Одет он был в странную одежду белого цвета. Могло показаться, что штаны и куртка его сделаны из твердого материала, они имели четкие симметричные линии и были лишены складок.

Но двигался он легко, значит, и одежда была удобной несмотря на столь непонятный вид.

— Вторая пара, — продолжал Каривас, — Пато, земля Калат, против Абрафа из земель Суга!

Новый взрыв восторженных криков.

— Ух, ты! — непонятно чему обрадовался Хайко. — Это тот парень, что Зоремира одолел. Повезло тебе, парень.

— Почему? — удивился Пато, принимая игру друга. — Он что, руку вчера о голову раса сломал?

— Ашиль, земля Курак! Против него — Фаолан, из Скалии.

Снова восторженный крик.

Каривас, чувствуя, как не терпится всем поскорее увидеть то, для чего собрались, поспешил закончить:

— Зубери, земля Еир! Против него — Мако. Безродный.

— Вот как? Безродный? — удивился Пато. — Скоро же он отказался от рода своего.

На душе вдруг стало противно и гадко. Нечто липкое и холодное обволокло сердце Пато, и до тоски смертной стало жаль Грако. Обидно за то, какой подарок преподнесла этому человеку судьба. Не заслужил он такого сына. Такого позора. Взглянув на довольное произведенным эффектом лицо Мако, Пато вдруг обнаружил, как тот удивительным образом стал походить на своего мастера — Тарси Лихо.

Тот же надменный взгляд свысока. Прав был Грако, говоря, что гордыня погубит его сына. Покидая родной дом, Мако закончил свое существование как сын, как калат. Теперь, стало быть, он безродный. Хоть вчера еще его называли соплеменником Пато.

— Ничего не хочу общего иметь с тобой, увалень — заметив, как пристально рассматривает его Пато, сказал Мако.