Ган

— Первый участник! — прокричал глашатай так громко, что его было прекрасно слышно даже сквозь невообразимый шум тысяч голосов.

Людей под трибуной, да и вокруг помоста с «каруселью» было многим больше, чем на ней. Плотно прижавшись друг к другу и вытягивая шеи, собравшиеся пытались рассмотреть того, кто первым опробует, что уготовано в этом году для всех.

Узкий проход от открывшихся ворот до полосы препятствий оставался свободным даже после выхода первого участника. Как ни сгорала от любопытства толпа, уважение к ганам брало свое.

*****

Каривас заглянул в свиток, извлеченный из рукава, и громко произнес:

— Лочан, сын земли Шогур! Ты первый.

Чуть отступив в сторону, старейшина указал на ворота, и те, как по волшебству, словно только и ждали жеста, распахнулись. Шум с улицы ворвался в помещение. Тысячи любопытных восторженных глаз сверлили ганов и учеников, сокрытых до этого от людей.

Гам снаружи то нарастал, то вновь сходил почти на нет. По этим звукам можно было отследить удачные действия Лочана; каждое из таких действий порождало восторженный рев толпы.

Вскоре трибуна задрожала от топота ног и особенно громких криков.

— Прошел! — сразу несколько голосов озвучили то, о чем подумал каждый.

Пато не мог отвечать за всех, но он был искренне рад за Лочана.

— Там и хромая лошадь пройдет, чему удивляться? — фыркнул Мако.

— Значит мой мальчик не хуже хромой лошади, и это радует, — заметил в свою очередь ган в таких же, как и Лочан, странных для взора одеждах.

Пато подошел к Мако и, уничтожающе посмотрев на соплеменника, произнес:

— Заткнулся бы ты, Мако. Зубы сводит от твоего нытья.

Мако скривил губы и сделал то, чего еще месяц назад не позволил бы себе ни в коем случае — сплюнул прямо под ноги Пато.

— Я заставлю тебя съесть твой поганый язык. Если, конечно, твоя девка не вступиться за тебя.

Пато готов был вспылить и наделать глупостей, как чья-то рука легла ему на плечо.

— Во всяком случае, этот молодой человек будет сыт, в отличие от тебя, ученик Тарси Лихо.

Сказав это, шогур отошел от Мако и Тарси и мягко, но настойчиво увлек за собой Пато.

Злость и досада, где-то даже стыд за соплеменника настойчивыми молоточками стучали в висках.