Ган

Руки! Он подключил к «танцу» руки, походившие теперь на лопасти ветряной мельницы. Невероятно быстро.

Как ни ругали Пато за его мысли во время тренировок, он все же с удивлением для себя отметил — Хайко, не призывая силу, присущую ганам, двигался намного проворнее обычных людей. Удивительно, но это так. Способен ли еще хоть кто к такому проворству? Сумеет ли сам Пато добиться таких результатов, не прибегая к помощи грифа? Поживем — увидим.

Копье дернулось и вывернулось из рук. Вот и все, конец танцу. Хайко даже не вспотел.

— Ты опять? Ну, фить-мить, ты либо очень умен, либо очень глуп.

— Ничего с собой поделать не могу, — сокрушенно вздохнул Пато.

Вуртаг, ничего не ответив, молча вошел в круг и принялся собирать разноцветные лоскутки. Пато подумал было, что все окончено — урок не будет продолжен. Ошибся. Хайко собрал лишь половину «следочков».

— Давай по одному кругу, — предложил он, кивая на то, что осталось. — Затем ко второму вернемся, — потряс зажатыми в руке собранными лоскутками, — а после к двум одновременно.

Дело пошло на лад.

Первый круг был освоен Пато сравнительно быстро, и они приступили к изучению второго. Покончив и с ним, Хайко снова разложил «следочки» как в начале урока — в два круга, переплетенных между собой. И снова та же беда — Пато пытался вспомнить, где первый круг, где второй, и конечно запутался.

Время неумолимо неслось, близился полдень. Сегодня вечером состоится турнир, а «дорога» никак не поддавалась.

— Я вылечу в первом круге, — сокрушался Пато.

— Жди! — сказал Хайко и направился в сторону дома.

Выдалось время на отдых. Пато опустился на землю, сев на скрещенные ноги. Что ждет его сегодня вечером? Ответ очевиден — ничего, кроме позора. И ладно, коль сам опозорится, так своим неумением, неуклюжестью своей он опозорит и Хайко, и Тао. К слову о Тао — где он? Отчего не с ними? Куда ушел ни свет ни заря?

Хайко возвращался, и возвращался не в одиночестве. Рядом с ним вышагивала смущенная Вельга.

— Говори, — подтолкнул он вперед Вельгу.

Смелая, острая на язык девушка не походила на саму себя. С трудом поборов смущение, она пролепетала едва слышно:

— Ты мне по душе, Пато. Когда задумаешь жениться — вспомни обо мне.

— Чего-о-о?

Время прекратило свой бег.