Облик Воина

Получают ли они потом новое имя, как они живут в своих тайных городках-базах – никто не знал: Облик отделял Воинов от остальных уларов. Ни та, ни другая сторона не желали нарушать этот барьер.

Возврата после Жребия для человека уже не было. Клеймо смыва­ла только смерть. Ни при каких обстоятельствах улар, ставший способным на убийство, не мог жить среди других людей. Впрочем, за все сотни лет после установления великого запрета желающих и не находилось. Наверное, учитель был прав, и Воины сами считали своё занятие по­зорным, а себя – навеки запятнанными.

В числе двадцати других юношей посёлка Тогон явился в условленный час к Дому Собраний, где работала комиссия. Когда подошла его очередь, он вошёл в комнату, выделенную для обследования.

– Оставьте одежду на полке у входа, обувь – на коврике, – не отрывая глаз от бумаг, сказал сидящий за столом врач.

Тогон поспешно разделся и шагнул в глубь помещения. Через отборочную комиссию он проходил впервые: когда работала предыдущая, Тогон был ещё слишком мал.

– Ваше имя? – всё тем же бесцветным голосом сказал врач.

– Тогон Хайбо-цу-Ви, – полная форма имени, редко употребляемая в быту, казалась Тогону на редкость напыщенной и дурацкой. К тому же она свидетельствовала о том, что молодой улар ничего ещё в жизни не добился. Уважаемых людей, таких, как учитель Кансай, называли только по имени – не было нужды в уточнении.

– А, тот самый Тогон, что собрался в этом году ехать в Конрики учиться на «погонщика облаков»? – неожиданно улыбнулся врач. – Я слышал про тебя от учителя Кансая. Он тебя хвалит… В документах здешнего доктора сказано, что ты абсолютно здоров. Это так?

– Да, – не задумываясь, ответил Тогон. Он прекрасно знал, что скажи он: «Нет, я болен», его скорее всего не стали бы даже проверять. Однако унижаться и лгать.

– Ты ни разу не был замечен ни в чём, достойном осуждения, – вступил в беседу грузный лысоватый улар в мундире стража. – Может быть, что-то осталось незамеченным?

– Нет, – всё так же решительно произнёс Тогон.

По мнению большинства жителей Шоулара, наличие осуждений – порицаний, выговоров, даже краткосрочных бойкотов – как-то влияло на жребий, но никто не мог сказать, положительно или отрицательно.