Граф Воронцов. Книга II

А вот ты, Дима, — она как-то недобро посмотрела на меня, — Подаешь большие надежды. Так что, рекомендую тебе ничего специально не проваливать. А то, кто знает, как это все выльется в дальнейшем.

Ее недоброжелательность меня немного начинала раздражать.

***

Три часа занятий, где не было никакой практике, а лишь краткое описание каждого теста — прошли для меня слишком мучительно.

Спускаясь с Катей по коридору в сторону торговой лавки, где я хотел поинтересоваться про накопитель для Варны, мы наткнулись на весьма странную компанию.

Старшая Оленина в сопровождении своей младшей сестры и того, лопоухого кривозубого утырка. Которые при виде меня — чуть занервничали. И уже проходя мимо паренька, я уловил его взгляд и встречное движение.

Парень ошибся. Пытаясь меня остановить для каких-то своих целей, он не подумал о последствиях. И как это будет выглядеть со стороны. Удар под дых, переход в режим выкачки энергии.

Катя же — заулыбалась.

— Воронцов, — он закашлялся, — блин, какого черта?

— А чего руки распускаешь? — я снял с себя «виденье», с некоторым удивлением осматривая пострадавшего, — Как я должен реагировать на твое резкое движение в мою сторону.

— Ну уж точно не бить, — он попытался разогнуться, но смог это сделать только с помощью Олениной старшей.

— Мы за Степана хотели спросить, — старшая поправила свои отросшие слегка кудряшки, и с некоторым страхом покосилась сначала на меня, потом на Катю.

Воробьева же — скрестила руки на груди и уперлась спиной в стену.

— А, ваш дружок, — кивнул я, — Сядет, надолго.

— За покушение же, да?

Я прищурился, немного не догоняя, что они хотят от меня услышать.

Оказалось, все весьма забавно. Они не попытались прямо — потребовать с меня сумму, которую задолжал им Степан. Но, очень на это намекали, мол, я же его брат.

Я от души расхохотался.

Степан, ввиду своей тупости и самоуверенности, занял весьма приличную даже по моим меркам сумму.

Мой ответ — был воспринят должным образом. Никто из них не посмел меня обвинить в «долге», повесить что-то, и прочее. Весьма — меркантильная компашка в своем духе. Но вот дальше.