Пепел перемен, Том 3: Песнь войны

Эльфы вряд ли станут брать пленных. И нет вечера тягостнее, чем вечер перед битвой… Тебе-то он тоже пить запретил? Или не откажешься пропустить кружечку? Я тебя с капитаном Айденом познакомлю. Представляешь, говорили, будто он девичья мечта, а на деле лицо будто медведь обглодал, живого места нет от шрамов. Как взглянешь – мороз по коже…

Драм подумал, что немного вина помогут освежиться после утомительного дня, и не стал возражать, но только он поднялся с места, как в холл ворвался один из солдат.

– Лорд Раурлинг! – кричал он.

– Как? Лазутчик? – воскликнул тот.

– Крепость неприступна, – с сомнением в голосе сказал лорд Кавигер.

– Их было трое, верхом. Караульные приметили. Двое вооружены, а этот – нет. Выехал вперёд…

– Дьявол! Хоть сейчас не проворонили… Он что-то говорил?

– Говорил, да только не разобрать ничего. Где-то вроде по-нашему, но коряво, а в где-то совсем не по-нашему. Слово одно повторяет часто… Как бишь его… «Местерайд»… «Менестерайд»… Что-то такое.

– Переговоры, – раздался голос Драма, на него устремились удивлённые взгляды. – Menesteraid означает переговоры. Они прислали переговорщика.

– Едва говорящего по-нашему? – с сомнением спросил сир Глен Ашербах. – После того, что эти твари сделали с нашим послом, его следовало бы отправить обратно по частям.

– А много ли из вас знают эльфийский? – парировал Драм. – Они, как и мы, пришли сюда воевать. И взяли с собой воинов, а не учёных-языковедов.

Возразить на это никто не смог.

– Кто-то должен будет разъяснять нам, что он говорит, – проговорил лорд Раурлинг. – Вряд ли мы сумеем понять его ломаный энгатский в должной мере. Справишься, Драм?

– Полагаю, да.

– А не лучше ли найти кого-то среди маркитантов? – осторожно предложил сир Торрен Гвил. – Или того наёмника, капитана Айдена?

– Капитан Айден не говорит по-эльфийски, – отрезал лорд Раурлинг и сурово посмотрел на рыцаря, отчего тот замолчал.

По крыше забарабанил крупный дождь. Драм стиснул зубы.

Он являл собой, наверное, самые распространённые представления о своём народе: изящная одежда синего и зелёного цветов с золочёными пряжками, запонками и пуговицами, длинные светлые волосы, а в волосах золотистая тиара. Лицо выражало спокойствие и некую надменность.