Семь кругов долга

Родных по линии первой крови у погибшей девочки было немного: отец с матерью, младшие братья (по малолетству еще не имеющие права голоса), да тетя по матери. Так вышло, что набедокурившему по молодости Вайкеру пришлось срочно перебираться из родного северо-восточного округа в более лояльно настроенные к мелким мошенникам районы. Переезжать пришлось налегке, да еще и беременную жену с собой тащить. Сестра приехала к ним позже — когда третьи роды прошли настолько плохо, что Регра почти полгода с постели не вставала.

— Пятнадцать тысяч… пятнадцать тысяч!.. — на разные лады повторял Вайкер, метаясь по маленькой кухне. Жена тяжело всхлипывала, почти не реагируя на происходящее. А Бекса как-то по-старушечьи охала и тихонько всплёскивала руками. — Мать, а мать! Пятнадцать тысяч!

Так и не совладав с возбуждением, Вайкер вернулся к гостям, силой таща за собой измученную горем женщину.

— Мы готовы принять виру за смерть нашей дочери от семьи… её убийцы.

Шенг презрительно хмыкнул — рот у Вайкера так и норовил растянуться в довольной улыбке, глаза азартно посверкивали, а ноги вовсе грозились пуститься в пляс - именно так и должен выглядеть убитый горем отец.

— Приведите преступника для подтверждения договора, — распорядился полковник.

Приказ передали по цепочке во двор, офицерская свита расступилась в стороны, беспардонно оттеснив толкавшихся гостей. И в образовавшийся коридор влетел преступник. То ли Лерт сам споткнулся о порог, то ли конвойные чересчур крепко толкнули — но несколько шагов он почти пробежал и рухнул на колени аккурат по центру комнаты.

За эти три дня обвиняемый изменился до неузнаваемости: вместо аккуратной прически с длиной волос на грани допустимого — свалявшийся колтун с поседевшими прядями. Красивая одежда превратилась в убогие лохмотья, в которых больше дыр, чем целых кусков ткани. Охранявшие парня солдаты не слишком усердно оберегали того от тянущихся из толпы рук, а то и сами прописывали тумаков. Щеки осунулись настолько, что лицо скорее напоминало маску страха, чем облик живого человека.

Лерт устал бояться еще час назад, когда стоял прикованный к позорному столбу на главной площади и смотрел, как люди один за другим кидали жетоны в две огромные чаши.