Глазами волка

Если ты считаешь нечестивого Палака своим другом — я не возражаю, дружба — священна. Но не становись на моём пути к голове этого мерзавца! Иначе мне придётся раскрасить этот путь твоей кровью.

— Про Ольвию лучше расскажи,— напомнил Маэс.

Привратник отвернулся и начал смотреть во мрак..

— Палак уже захватил Ольвию,— произнёс Лик,— Как это случилось — не знаю.

Он умолк. Слова закончились.

— Ты в этом уверен?— спросили с другой стороны костра.

— Мне сказала Мелито. Клятв я не приносил, если что.

Снова начался ропот.

Наконец, Маэс рявкнул:

— Если есть что спросить — спрашивайте. Если нет — нечего шептаться. Наша судьба здесь решается!

— А вот скажи,— заговорил всё тот же голос с неизвестно стороны,— Зачем Милето тебе это всё рассказала?

— Не знаю. Может, она просто хотела угостить меня вином.

— Она может угощать кого угодно,— отмахнулся Маэс,— Вино всё равно не её, а городское.

— Вино городское, а победа твоя,— напомнил Лик,— Мы с тобой друзья. Она хотела, чтобы её слова дошли до тебя.

А через тебя — все скифы, что живут в городе. Это как-то связано, я уверен.

— В болотах Ольвии живут пьяницы и развратники,— напомнил скиф с незнакомым выговором,— Поэтому город и пал. Вот увидите, скоро выяснится, что когда лазутчики Палака открывали ворота, стража Ольвии как всегда напилась неразбавленного вина и танцевали с бубенчиками.

— Кто бы с чем не танцевал,— сказал Маэс,— а во дворце Скила теперь новый хозяин. И у этого хозяина есть трофейные корабли и трофейные доки, чтобы построить новые.

Теперь ему не нужен союз с меотийцами. Он как царь Ээт — стоит двумя ногами, на суше и море… Я понимаю, для многих из вас это радостная новость. Сегодня хочется прыгать, праздновать, грозить городским башням. Так вот — я это вам запрещаю. Ради моей безопасности и моего друга, неврийца по имени Лик. Он дал клятву не забывать того, что устроил Палак, и мстить ему, пока один из них не окажется мёртвым. Не забывайте и вы, что он сделал. Теперь у нас, вольных скифов, не осталось ни одного союзника.

Стало слышно, как ветки потрескивают в огне.

И пока царило молчание, Лик внимательно вглядывался в лица. Здесь неврийцы, немало ликантропов, но есть и скифы. Как много из них готовы пожертвовать чужими шкурами, если их сородичи окажутся у ворот? В осаждённом городе от волков толку немного, а царь Палак хорошо платит за рыжие головы.

Конечно, предательство уже было здесь. Среди самых отважных воинов в истории нашёлся предатель Эфиальт.