Глазами волка

— Северные скифы — земледельцы,— гордо сообщил оборотень,— От нижних порогов Борисфена до самых неврийских земель. Если подниматься на лодке по Борисфену, то через одиннадцать дней земля на берегах станет чёрной, как ночь и щедрой, как крольчиха. Такая же, как в Ольвии, что в лимане. У этой земли одна беда — господство сарматов. Так что теперь у сарматов не меньше хлеба, чем в Меотии. Но продать они его могут только через Ольвию, остальные дороги закрыты. Так что сарматам даже зерно не идёт впрок.

— Надо же, как много ты знаешь,— девушка передала серебряный кубок служанке и та, не дожидаясь приказа, отправилась к амфоре, что стояла в углу,— Ты, похоже, неплохо осведомлён в царских делах.

— Сам царь Палак мне это рассказывал.

— Ты беседовал с царём?

— Нет. Он сказал это нам, неврийцам. В тот день, когда мы присягали, прежде чем отправиться служить на север.

— А прежде, чем пойти на службу, ты, получается, пахал? Пробовал чёрную землю на вкус?

Лик вытянул перед собой ладони.

(Как тяжело с этими женщинами! Как любят они заставлять мужчину объяснять то, что и так знают!)

— Взгляни на мои руки,— проговорил оборотень, едва сдерживая гнев,— Я не фригиец, татуировки не ношу, но взгляни на мои руки! Пусть они говорят за меня! Благородное дело войны — вот моё ремесло! Как говорится, “я пальцев своих не пачкал тяжёлой работой!”,— Лик был настолько возбуждён, что не заметил, как перешёл на скифский.

— Тихо, тихо…— девушка улыбалась,— Я не сомневаюсь в твоей отваге. Но ещё ты умеешь слушать и запоминать.

— Это важно для войны. Вот почему я это умею.

— Значит, с такими способностями тебе лучше остаться в городе. Особенно сейчас, когда война рядом. Я никогда не понимала, откуда у молодых людей такая любовь к походной жизни и солдатским лепёшкам, творогу, редьке и уксусу. Обидно оставить в поле такую красивую голову. Если тебе нужен враг, внутри стен ты найдёшь достаточно.

— Нет. Такой войне я не учился.

— Есть повод начать. Ты не поверишь, какие битвы у нас на улицах. С тех пор, как Агосикл расчертил горы на равные квадраты виноградников, каждый мечтает, чтобы его квадрат стал больше, чем у соседа. С тех пор гераклейцы дружат со скифами, сарматами, фракийцами, но никогда — друг с другом. Все видят милашку Лика и знают — у тебя виноградника нет, и ты не станешь его захватывать.

— Значит, я могу быть в городской армии?— с надеждой спросил Лик.