Глазами волка

Лик машинально смотрел по-сторонам, но не замечал в сумрачной долине ничего опасного или хотя бы нового.

Мысли уходили куда-то сторону. Он вдруг задумался о статуях, что видел в городе и о том. как меняет человека одежда. Гераклейцы ваяют героев обнажёнными. Даже статуи, что изготовили для Новой Столицы, были мускулистыми и в лёгких южных плащак — старики шутили, что такие скульптуры больше похожи на военные трофеи. Обычные скифы, особенно энареи, закутывались и растили бороду, чтобы отличаться от терионов.

А энареи даже летом не снимали накидок, обшитых гиперборейским мехом.

Может быть, древние герои и правда были терионами? Их львиные шкуры и волчьи попоны — они неспроста. И киммерийцы Конан в известном сказании называл своих бойцов волками...

Лик решил, что додумает эту мысль потом. Если останется жив.

— Слушай, давай поменяемся, пока не поздно,— не выдержал Маэс,— они нас всё равно не видели.

— Но у тебя нет плана.

— Да какой тут план! Полоснуть по руке, а потом в шею. Он старше, неповоротливей. Если что, я потом скажу, что это ты его убил.

Лик остановился и помолчал, глядя на могучую Луну, словно собирался прочесть на ней её волю. Потом сказал:

— Когда меня убьют, убей их обоих. И принеси нам в лагерь их головы.

Маэс засиял и улыбнулся. Его рука погладила рукоять ножа за поясном — того самого, которым Лик чистил посох.

Едва ли он верил в успех такой хитрости, но новая роль ему льстила.

У подножья двухголовой горы, возле едва заметного спуска к воде, покачивалась лёгкая лодка из шкур. Там сидела женщина с длинными, тронутыми сединой волосами и в хитоне из пурпурной ткани, обшитой по краю шкурами сусликов. Лик пригляделся и догадался — это был парадный наряд энарея, как его бы сшили для женщины в бедной таврийской деревушке, где богатство бывает только награбленное.

— Желаю вам всякого здравия,— Лик вспомнил старинное приветствие,— А где же мой противник?

— Он уже на месте.

Это было плохо. Противник изучал поле боя, а Лик пока туда даже не добрался.

— Скажите,— осведомился он, кивая на весло,— а зачем вам эта лопата?

— Этой шутке несколько столетий,— женщина хмурилась,— Не изображай, пожалуйста, простака, который первый раз в жизни море увидел. У тебя, вожак, не получится.

— С чего вы взяли, что я вожак?

— Потому что у тебя жезл.