Глазами волка

Я уже их перемешал.

— Но на одном из чёрных остались следы мела. Того самого мела, который ты уже стёр со своих маленьких ладошек.

Ихневмон внимательно осмотрел ладони, и только потом сказал:

— Мало ли, откуда мел набился. Может, от побелки…

— По твоему, никто не заметил?

— Зевс не заметил,— ответил Ихневмон,— иначе он бы поразил меня молнией, как титана Энкелада. И басилевс тоже не заметил мел на своих пальцах. Значит, он согласен, чтобы чёрный шарик стал белым. А раз и Зевс, и басилевс решили не замечать — разве важно, что смогли заметить простые смертные?

— Тебе надо жить в Меотии,— заметил Сагилл,— Очень уж ты доверяешь басилевсам.

— Я бы попробовал!

— Ещё попробуешь,— Сагилл направился к выходу,— Если ухитришься уцелеть.

— А что, война будет?— Ихневмон спросил с таким восторгом, который бывает только у юношей.

— Будет,— буркнул энарей уже снаружи.

Ихневмон ещё раз внимательно осмотрел шарики, потом протёр горлышко горшка.  На глине и правда остался белый след от мела, а Ихневмон с первого раза его не заметил.

55

Теперь город казался грозным и бесприютным, как отвесные гранитные скалы.

Лик успел спросить, разрешат ли им выйти в сторону моря, или для изгоев есть отдельные пути.

— Изгнанники уходят через главные ворота,— ответил басилевс,— Порт — такая же собственность города, как виноградники или башни. Теперь ваше место — в степи. Город решил так.

Так провалился последний план неврийцев.

Лик и Маэс вышли через ворота первыми. Имущества у них почти не было, кроме сомнительной славы.

Когда проходили башню, Лик не удержался и внимательно осмотрел стены.

Их строили почти столетие назад, из светлого известняка. Плиты уже обветрились и кое-где потрескались, но оставались всё такими же неприступными.

Стены были двойные. Перед основной, широкой, поднималась ещё одна, дополнительная. Снаружи этого не разглядеть.

Такая стена защищает лучше, чем толстая и одинарная. Её почти невозможно оседлать, а таранам и стенобитным машинам тяжелее орудовать.

Стены Новой Столицы были устроены так же. Так Лик знал, что у этой стены есть специальное название — протейхизма. В скифском языке пока не было слов для таких деталей фортификации.

Уже в поле Лик усмехнулся. Ясное дело, в этот город его больше не пустят, даже под видом волка. А он всё равно придумывает, как можно туда пробраться.