Глазами волка

Мудрый Селевк исправил законы города Локри, Харид написал новые законы для Регии, Архит работал для тарентян, а Солон, что не знал меры ни в речах, ни в разврате, — в Атенах, самом известном из городов. Биант и Фалес составили морские карты для Милета, а Анаксимандр помог основать Аполлонию. Про дела Хилона Лакедемонянина и Клеобула Родосского даже ты знаешь. Отважного Ксенофонта тоже называют мудрецом, а его наставник участвовал в трёх битвах. В старых свитках философами называют Перикла, Эпиминонда, Фокиона, Аристида, Эфиальта… Там, где демократия, философы заседают в собраниях, а при царях — стремятся стать советниками или наставниками наследников.

— Откуда вы всё это знаете?

— Такие удивительные вещи пишут в старых книгах…— с улыбкой ответил Сагилл,— Видишь, я — иноземец, скиф, и даже при моей должности приходится учиться. Вот и узнаёшь истины, которые забыли даже сами гераклейцы.

— Разве философу недостаточно просто быть разумным?— осведомился Ихневмон,— Я сам не знаю, но я что-то такое слышал.

— Достаточно разумно говорить может любой, кто прослушал курс риторики. А вот разумно поступать…— энарей развёл руками,— Я не знаю ни одного, кто продержался бы хотя бы сутки. Даже под пытками дольше держатся...

— Так что там с философами?

— А то с философами, что раньше, когда философы были настоящими, они добивались своего и мудростью, и оружием.

— Спасибо,— Ихневмон поклонился и выбежал наружу.

Сагилл подумал, что зря в городах не приносят благодарственных жертв. Хотя бы сыром. Во-первых, энарей любил сыр. Во-вторых, если бы сейчас Ихневмон побежал добывать сыр, у мальчишки было бы меньше шансов влипнуть в историю…

51

Тем временем на площади продолжались дебаты.

— У скифов есть поговорка: добывать богатство кровью веселей, чем добывать его потом,— продолжал Аполлонид,— Таков нрав этого народа. Есть среди них, конечно, мужи достойные, вроде философа Анахарсиса или многоуважаемого провидца Сагилла.

Но пускать в наши стены скифскую бедноту, чтобы она защищала город — это всё равно, что приглашать волка стеречь овец. Вы помните, чем это закончилось в Меотии? Царь скифов женился на вдовствующей царице, и если бы принц-наследник не поотрубал им головы, сейчас на пантикапейской агоре паслись бы скифские кони. Но в Меотии — монархия, её подданые привыкли терпеть любую царскую глупость.