Глазами волка

А напротив храма собирались те, чьи интересы эта власть защищала.

Лик ожидал, что весь город придёт сюда и площадь будет заполнена народом до предела, как в торговые дни, только людей в десятки раз больше и никто не продаёт и не покупает.

Но на площади собирались другие, совсем немногие люди. Взрослые, бородатые мужчины в пристойных, чистых хитонах. Здесь никто не был похож на Маэса, и почти каждый — на Евдокса. Серьёзные, независимые хозяева ремесленных мастерских, виноградников, пекари и красильщики.

Кто-то кормил за своим столом не меньше народу, чем люди Совета, кто-то только семью, кто-то обедал наедине с верной собакой — но они не так сильно отличались друг от друга.

На площади собрались не жители, а отцы города, его воинство. Те самые, кто во время войны наденет доспехи и встанет на стены.

Ни женщин, ни рабов, ни мальчиков, которых послали с поручением, здесь не было и быть не могло.

Это было похоже на сбор скифской армии, когда провозглашают нового царя.

Лику было тогда лет десять и он смотрел с городской стены. Всадники затопили равнину так, что Палака было не разглядеть. А потом грянул приветственный крик и всем стало ясно — у степей полуострова появился новый правитель. Когда затихло, Палак въехал в город. Всех угощали походным варевом, досталось даже Лику.

Потом степные воины пили ставленный мёд, а ремесленники прятались в домах и даже ставни опустили. Опасались, что их будут бить — не за какую-то вину, а просто так, от избытка радости.

Слуг и ремесленников не положено провозглашать на провозглашение царя. Не хватало, чтобы горожане решали за вольных скифов, кто их правитель.

Маэс вступил на свободное пространство между храмом и народом и с презрением посмотрел на собравшихся.

Лик огляделся, прикидывая, куда встать. У него было куча вопросов. Но шептаться со своими по-скифски было боязно — вдруг собравшиеся решат, что он их на что-то подговаривает. А люди на площади были хоть и местные, но он не знал их имён.

Наконец, он заметил ближе к ступеням кучку домочадцев Евдокса. Среди них стояла Милето, в простом покрывале и мышино-сером платье, похожая на мидийскую служанку. Но даже этот наряд был ей очень к лицу.

Лик подошёл к девушке, улыбаясь, словно только что пообедал.

— Это была славная победа,— сообщил он,— Она войдёт в историю города

— Да,— девушка говорила с трудом,— Пожалуй, вы и правда угодили в историю.