Воин перехожий

***

Сегодняшняя смена затянулась дольше обычного, а на улице было ещё по-летнему светло. Керис с наслаждением втянула прохладный вечерний воздух. Ноги гудели от усталости, а в спине что-то неприятно зажимало. Пожалуй, не стоило ворочать мистера Доукинса в одиночку. Она посмотрела в сторону виднеющегося за городскими стенами холма вдали.

Налетел незваный порыв ветра. Керис поправила простое платье да поплотнее завернулась в плащ. Не хватало ещё простыть. Пусть в округе не было новых вспышек инфекций, но лучше перебдеть.

День сегодня выдался нелёгкий, впрочем каким он ещё мог быть, если их лечебница в Нирмале была единственной, что могла оказывать помощь простому населению. Остальным, чтобы свести концы с концами, приходилось брать плату за лечение, и иногда совсем не малую. Так что те, кому не могли помочь обычные лекари или всезнающие бабки, предпочитали отправляться к ним, в Нирмал.

Хотелось поскорее добраться домой, отдохнуть и подготовиться к завтрашнему дню, поужинать. Пообедать она сегодня опять забыла.

Но прежде она решила сходить туда, где не бывала уже давно. Наверное, месяца два. А ведь ей уже стало лучше. Боль притупилась со временем.

И нужно ему было спрашивать о леди Эвелин? Зачем она это услышала?

Кладбище встретило привычной тишиной и спокойствием. Сколько раз она побывала здесь за последние годы? Керис сказать не могла. Иногда ей взбредало в голову, что она, наверное, месяцы провела здесь среди серых камней.

Взглянула на «дубовый холм», как величали его местные. Там стоял мужчина.

Рядом с надгробным камнем. Керис бросила ещё один любопытствующий взгляд и пошла в противоположную сторону.

Во втором ряду с краю её ждала небольшая могильная плита. Выполненная из серого гранита качеством и гравировкой она несколько выделялась на фоне других таких же небольших надгробий. Керис хотелось поставить здесь статую или эффигию, но денег хватило лишь на серый камень. На плиту из проклятого серого камня.

Колени коснулись короткой мягкой травы, а чёрная земля под ней будто хотела выпить из человеческого тела всё тепло, так чуждое этому месту.

Молча Керис убрала опавшие листья, вырвала несколько непослушных травинок по краям. От наведённого порядка сердце несколько успокоилось. Она приложила ладонь к холодному камню. Сознание её будто ждало этого, и в следующий миг Керис унесло в пучину памяти.

Так, словно в трансе, она просидела неизвестно сколько времени. Ноги затекли, онемели, в них то и дело впивались острые зубы холода.