Посредник Драконов

Посредник Драконов

Василий Щепетнев

Глава 1

Он очнулся внезапно, вдруг, за мгновение до пробуждения узрев извечный кошмар бортмехаников — течь гатрамонной камеры.

Фу, опомнись. О течи камеры на корабле не успеют узнать ни бортмеханик, ни командор, спи, не спи, одно. Вспыхнет синим пламенем на всю округу, миллиардов на сто кубических километров, только и всего. Маленькая сверхновая. Тем более, что он не на «Королёве», не в Пространстве. На Земле он. Точнее, под землёю. И не в каюте, а в посольских покоях. Ничего удивительного, где ж ему и быть, он теперь не бортмеханик межзвёздника, а чрезвычайный и полномочный посол Крепости Кор в Навь-Городе.

Самое обыкновенное дело — из бортмехаников в рыцари, а потом и в послы. Любой бортмеханик может научиться управлять государством — в свободное от вахты время. Сколько часов он провёл за «Революцией», транжиря драгоценное время цифрового вычислительного агрегата. Ничего, агрегату полезно думать. Вот Изя Мейер и написал забавную модель человеческих отношений, лучшую игру межзвёздника «Королёв».

Но довольно воспоминаний. Почему он проснулся? Так запросто послы, рыцари и уж тем более бортмеханики не просыпаются. Вина он не пил, пива тоже, хотя навьгородское пиво знатное, трудно, начав, остановиться. Он и не начинает. Иначе не сон будет, а сплошная беготня — в закуток хухриков и обратно.

Люма светила едва-едва, как раз чтобы поймать чёрную кошку в тёмной комнате. Но кошки не было.

Вместо неё в локте от ложа висела огненная медузка.

Однако! Гостья глубин.

Звали мы вас, скучали мы без вас?

Фомин нащупал кинжал. Серебряный. Представительский. Подарок леди Ди, супруги паладина Ортенборга. Для битвы с привидениями. Но медузка, пожалуй, похлеще, нежели любой призрак. В ней энергии хватит сжечь храм Артемиды Эфесской, а уж его, Фомина, и подавно. Славы в сжигании посла, правда, никакой, но ей, медузке, слава не нужна.

Огненная клякса медленно двинулся в сторону Фомина.

Вот так и горят на службе люди. Только не хочется гореть. Совершенно не хочется.

Он застыл. Даже дышать перестал. Памятник самому себе. Отчего-то памятники всё больше стоят, в крайнем случае сидят. На кресле, лошади, драконе. А вот памятника в постели он не припомнит. Никто не поставит памятника рыцарю, бесславно погибшему в постели.

Медузка подплыла прямо к лицу. Сабелькой её, сабелькой. Или хотя бы кинжалом.

Но он не двигался. Тут не смелость нужна.

А что?

Знать бы. Хорошо магам, заклинания творят. Тип, топ, медузка, стоп.