Последний из двадцати, Том 2

Парень запоздало напомнил самому себе, что уж в тех, кто может отличить живое от мëртвого и при этом способен причинить адскую боль одним лишь касанием виранцы не знают себе равных. Он на миг представил, что решил бы молчать там, на еë допросе - и похолодел от ужаса. Истории, что он слышал о виранских пытках могли напугать даже камень.

Женщина окинула чародея взглядом и тот судорожно сглотнул. Блеск в еë глазах как будто предлагал чародею испытать еë умения на собственной шкуре.

Немного осадив, она вдруг устало выдохнула - кажется, ей претило объяснять ему лежащее на поверхности.

- Оглядись вокруг, тчаклак. Видишь желоба, выемки, канавки? Словно архитектор этой прихожей впал в безумие и решил всюду налепить импровизированный водосток?

В самом деле, не заметить этого было сложно. Свет кристаллов - что растущих здесь, что в фонарях виранцев то и дело указывал на еë правоту. - В то время, как бесполезная двадцатка ютилась в своëм утлом Шпиле, выдумывая, как ещë извратиться над своими же селюками, мы изучали Древних.

Пытались понять Древних. И перенимали - у Древних.

Рун отпрянул, когда в еë руках блеснул изогнутый, кривой кинжал. Где она всë это время прятала его, для чародея осталось загадкой.

Вопреки ожиданиям, виранка не набросилась на юного чародея, но не отступала от него ни на шаг.

- Дверь перед тобой закрыта не заклинанием, тчаклак. У неë нет плетения в привычном тебе понимании. Потому что вместо заклинания здесь использовали заклание...

У Руна не сразу прояснилось в голове.

Он переводил тупой взгляд с Зиты на кинжал, а уже с него - на врата. Где-то в глубине души сидела крохотная и тщедушная надежда, что офицер просто скверно пошутила. Но всë говорило о обратном.

- Что?

- Верно, я говорю слишком умно для твоих бестолковых мозгов, бродяжка, - она подбросила кинжал, поймала другой рукой. Оружие было скорее декоративным, чем боевым - парень видел блеск сапфиров, инкрустированных в рукоять. Последняя же была фигурной. - Проще говоря, жертвоприношение. Человека режут, будто кабаниса, потрошат - кровь стекается в единое место.

.. Не скажу, что это обязательно - для Древних это было скорее чем-то вроде ритуала.

Рун стоял, чувствуя себя не в своей тарелке. Смысл слов о том, что в катакомбах его ждëт смерть приобретал новый, пикантный привкус.

У парня пересохло во рту. Стараясь не выдать нервной дрожи, что охватила его с ног до головы, он пытался нащупать в кармане оставленный ему кошкой дар. Руки плохо слушались своего хозяина.