Первый ученик

Кто и зачем бросил ящики? Увидит Нефедыч, опять разорется и раздаст пяток дежурств подвернувшимся под руку.

Макс на секунду забыл, что Куратор мертв. Парень отмахнулся от беспокойства и пошел вперед. В последнее время жизнь – одно сплошное беспокойство. И стояние на месте ничего не изменит.

– Макс, подожди!

Парень оглянулся, его догоняла Лиса, за ней, стараясь на отставать, бежала Натка, на ходу спорившая с Игроковым. Соболев уже минут пятнадцать без особого успеха успокаивал Корсакову. Самарский стоял, задумчиво разглядывая небо, староста сидела на земле.

Из трещины они выбрались на западном склоне. Почти на краю лагеря, в десятке метров от бело-серой стены. Излом был завален сушняком. Старый дуб, умерший во времена, когда Грош еще не родился, повалился в трещину, да там и иссох.

Раньше он всегда проходил мимо нагромождения веток, ни разу не проявив любопытства и не слазив под него. Темные ямы не интересовали Макса, как и сухие стволы. В этой части лагеря не было ничего интересного. Но горы в очередной раз преподнесли сюрприз, раскрыв проход в свое нутро, словно голодную пасть, в которой застряли выбеленные солнцем деревянные кости некогда гигантского дуба.

– Ты что, вот так уйдешь? – спросила Настя.

– Хочешь белым платочком помахать? – он перешагнул через первый ящик.

– Значит, все, да? – ее голос сорвался.

Он заставил себя посмотреть на девушку. Она была измучена, но все равно красива, своей странной и неброской красотой.

– Надо сказать это вслух? Легко. Все, Лиса.

– Ты… – по лицу Насти потекли слезы, – сам сказал, что с тобой я могу быть собой.

Макс посмотрел на далекие корпуса, столовую, прачечную, на угол смотровой площадки. Что же его так беспокоило во всем этом?

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Он повернулся к девушке. Она плакала злыми некрасивыми слезами.

– Ты меня опять с кем-то перепутала, Лисицына. Я не святой. Можешь врать всем и каждому, обманывать, притворяться и воровать у любого. Кроме меня.

– Как ты смеешь? Ты? – она ударила его в грудь. – Ну и убирайся. Ты мне не нужен, слышишь.

– Слышу. Разрешите выполнять?

Она закрыла лицо руками. Макс знал, что может сейчас подойти, обнять, позволив Насте уткнуться ему в грудь. Она поднимет лицо, к которому он склонится, коснувшись губами кожи и ощущая соленую влагу слез. Это точно понравится им обоим.