Первый ученик

Так от чего же? Не от того ли, что ему и самому хотелось это сделать? Приставить нож к дряблой в красных прожилках шее и провести?

Грош ударил по камню снова, чувствуя, как боль отдается в руке.

– Не надо, – кто-то едва-едва коснулся его сжатого кулака.

Он почему-то думал, что это будет Настя, но когда повернул голову, увидел испуганные зеленые глаза Афанасьевой.

– Пожалуйста, не надо, – попросила рыжая, и он понял, что не может отказать в этой простой просьбе, продиктованной страхом за него.

– Кто-нибудь еще желает признаться? – спросил он, оглядывая спрятанные в сером сумраке лица.

– Что, никто не работает на Южные пустоши? Или на чертей? Или на младшего сына третьей кухарки Императора, к которой он как-то ночью забрел по пьяни?

Игрок засмеялся и тут же застонал. Самарский тихо выругался. Лисицына молчала.

– Ты бы завязывал с подобными предположениями, – посоветовал Сенька.

Макс разжал кулаки и повторил вопрос. Тот, ответ на который был для него по-настоящему важен.

– Как Лисицын связывался с Дороговым? – он посмотрел на Корсакову.

– По «мылу», – Светка протянула ему телефон. – С моего адреса.

Грошев взял аппарат, вывел на экран список исходящих писем.

«Племянники скоро будут».

«Готовьте подарок».

«Непредвиденные обстоятельства, нарушена целостность основного компонента», – это, надо полагать, о его ранении.

Конспираторы! Он поднял глаза на стоявших вокруг сокурсников.

– Што пишут? – спросил Игрок.

– Идиотизм. Я еще думал, что Цаплин делал там под видом аудитора? Чего ждал? Вот этого, – он потряс телефоном.

– Императорский бункер, все письма которого проходят модерацию. А тут даже шифровальщиком быть не обязательно, – он подбросил аппарат, поймал, убрал в карман и улыбнулся, – но именно этот идиотизм и спасет всех нас.

Урок двадцать первый – Философия Тема: «Проблема бытия»

На траве стояли ящики, вытянутые, сколоченные из грубого дерева, покрашенные в зеленый цвет. Такие чуть ли не каждый день выгружали с вертолетов. Разница была в маркировке – на этих ее не было.

Парень подошел ближе, коснулся грубого дерева. Оно оказалось ледяным. И это к концу дня, когда солнце прогрело воздух настолько, что хочется сменить джинсы на шорты.

На грунтовой дорожке, ведущей к жилым корпусам, не было ни одного человека. Ни болтающегося без дела студента или отчитывающего его преподавателя. Лекции и практикумы уже закончились, но для ужина было еще слишком рано. Неприятное предчувствие острой иглой впилось под лопатку.