Первый ученик

– Макш! – выкрикнул Игрок.

Кто-то схватил его за плечи.

– Ты перерезала ему горло! – закричал он.

Голос отскочил от стен и покатился по каменному ходу, постепенно истончаясь.

– Мы не хотели. Но он был пьян, увидел черную форму и взбесился, ничего не хотел слышать. Стал избивать Калеса. Он убил бы нас. Я схватила со стола нож, – девушка замотала головой, – он пах рыбой. Думала, старик испугается и отпустит Каса. Приставила к горлу и потребовала прекратить, но твой отец обезумел, он даже не замечал лезвия. Клянусь богами, я хотела лишь напугать.

Он сам дернулся, сам напоролся. Я не хотела, я не могла… – слова прорывались сквозь всхлипы рваными выкриками. – Я не хотела!

Макс понял, что его оттаскивают от девушки, которая почти хрипит.

– Макш, – повторил друг.

– Отпусти ее, идиот, – Соболев вцепился в предплечье.

– Самосуда не будет, – Артем держал его с другой стороны. – Все будет по правилам. Пусть хоть раз в этой истории.

Грошев заставил себя опустить руки. Встряхнулся, вырываясь из рук парней, отошел к противоположной стене и там, не сдержавшись, ударил по камню кулаком.

– Это была самозащита, – проскулила Светка.

Макс вспомнил свой сон в больнице. Он видел избивающего его отца. Не в первый раз. Самый первый был давно, когда ему было семь. Вларон решил, что будущему псионнику «западло» бояться темноты. И решил опробовать на сыне самую передовую методику всех времен и народов. Способ «лодки». Это когда не умеющего плавать выбрасывают посредине реки и ждут, пока проснуться рефлексы. Отец поступил так же: запер Макса в подвале, в каморке дворника.

Среди лопат, облезлых метелок и ведер.

Грош помнил, как бросался на дверь, как кричал и звал на помощь. И отец пришел. Хотя сейчас парень думал, что тот и не уходил. Просто минуты, проведенные в темноте, показались мальчишке часами.

Вларон был разочарован, и свое разочарование он выразил самым действенным методом. Парень плохо помнил, что случилось дальше. Кажется, отец вытащил гибкий прут из ближайшей метлы и замахнулся. Но почему-то вместо боли от ударов он запомнил звук.

Тихий и узкий. «Вжжжик» – так прут рассекал воздух каждый раз, когда отец поднимал руку. Еще он помнил, что неделю спал на животе, да и рубашку смог надеть дня через два, потому что даже обычная ткать казалась ему наждаком.

Так от чего Макс злился сейчас? Его отец умер для него в тот день, отец, учивший его ловить рыбу и объяснявший, чем гаечный ключ отличается от газового. Его место занял чужак, по которому он не будет плакать.