Сражайся, защити...

— он словно обращался к своему единственному другу в этом мире, что он прожил вечно страдая и пытаясь спасти других.

Однако вместо того, чтобы услышать уже знакомый ответ, тишину его друга прервал гадкий звук, подобный тому, что издают жертвы паука, вырываясь из кокона его паутины. Из той расщелины, что осталась на моём лице после удара короля внезапно вылезли две, либо покрытые, либо состоящие из неё, смоляные руки оранжевого цвета. Они заставили моё тело подняться, а затем скрылись внутри короткой кровавой полосы, в которую превратилась до этого ужасная рана.

— Это еще что? — спросил король, но еще перед этими словами схватился за клинок в груди и рассек моё тело напополам, как будто и сам не желая знать ответа на этот вопрос.

Краткий миг моей новой жизни на этом закончился. Лишь чтобы повториться вновь. Ибо на этот раз появившийся из раны ряд рук соединил обе части моего тела, а еще оставил одну ногу нелепо торчать из груди.

— Эта сила... — уже встревожено произнес король, сыграв мелодию смерти на своем инструменте.

И хоть он считал, что должен был превратить меня в кучу мяса, но вместо этого оставил лишь тонну царапин, из которых тут же поспешили возникнуть новые оранжевые конечности. Ко мне потихоньку приходило осознание того, что это не просто какие-то игрища жуткой чужой воли с моим трупом, а мои собственные новобретённые силы.

Решил только король обрушить на меня уже вторую мелодию, как его незримые удары тут же прервали руки и ноги, возникшие из кровавых полос, оставшихся на месте былых чудовищных ран.

— Ты хоть понимаешь, чьи силы ты сейчас используешь?! Хоть понимаешь, насколько низко ты уже опустился?!

Я понимал. Ведь каждый раз, когда эти чужие конечности появлялись, дабы защитить и спасти меня, я слышал голоса их владельцев и видел те чувства, что когда-то помог им защитить.

Я уверен, никто из порабощенных кубами никогда не надеялся, что кто-то оценит или поймет их заслуг. Каждый из них еще задолго до того, как окунулся в этот цикл спасений и страданий успел на своей шкуре узнать, каким же оглушительным может быть чужое молчание и насколько ослепительно смотрят на тебя отведённые в сторону глаза. А потому очень скоро каждый из них стал в ненависти трепетать от одной только мысли о том, что подобное может случиться.