Возвращение чародея

Слушай, я же буду старая и некрасивая, в то время как ты совсем не изменишься. Эльфы начинают стареть годам к шестистам, не раньше.

– Я все равно буду любить тебя.

– Это ты сейчас так говоришь, – сказала Карин, но я видел, что мои слова ей приятны. – Ты встретишь какую-нибудь эльфийку, проведешь с ней ночь. А потом будешь смотреть на меня, как Гарланд.

– Дался тебе этот Гарланд.

– Гарланд – более типичный эльф, чем ты. По нему я могу судить о вашем общем отношении к людям.

– Что тебе до общего отношения, когда ты знаешь мое?

– Это как туман.

– Никогда.

– Ты слишком молод, чтобы бросаться словами вроде «никогда».

– Чего ты хочешь?

– Не знаю, – призналась Карин. – Когда это твое заблуждение первый раз пришло тебе в голову?

– Когда мы оказались в плену у гоблинов и дрались с ними. А может быть, чуть раньше, когда мы тискались в той горной расщелине, скрываясь от кружившего над головой Гарлеона.

– К сожалению, в отличие от тебя, я не заблуждаюсь. У меня было много мужчин, наверное, ты догадываешься об этом. Но ни к кому я не относилась так, как к тебе.

– И все же, когда…

– Когда я висела над пропастью, а ты бежал по веревке, чтобы меня спасать. А может быть, чуть позже, когда я пришла в себя после лечения гномов и увидела тебя спящим на полу. И, если уж мы решили поговорить откровенно, будь любезен, ответь на еще один вопрос.

– Хоть на сотню.

– Что произошло в том подземелье? Я имею в виду, кто спас мне жизнь?

– Э…

– Готовишься соврать?

– Нет.

– Это ведь были не гномы, так? Я благодарила их, а они отводили глаза. И я помню какое-то странное свечение надо мной… Чуть позже я его узнала. Это был твой Повелитель Молний.

– Каюсь, это был я.

– Почему ты мне сразу не сказал? Зачем было врать, да еще заставлять гномов, чтобы они поддерживали твою ложь?

– Я боялся.

– Чего боялся, красавчик?

– Твоей благодарности, – сказал я.

– Ну ты и фрукт!

– Прости. Я больше никогда не буду тебе врать.

– Да? Тогда скажи, почему гномы отказались меня лечить?

– Это было бесполезно. Они бы не смогли.

– Как это?

– Ты уже почти умерла, – сказал я. – В лучшем случае, они отрезали бы тебе ногу, чтобы спасти жизнь.