Окаянный груз

Окаянный груз

Владислав Русанов

Пролог

ПРОЛОГ

Едва уловимый запах дыма плыл в морозном воздухе. Оседал на губах, словно мерзкий привкус от негодящих зерен в горшке с чечевичной кашей. Не нужно быть охотничьим псом, чтобы отличить горечь пожарища от щекочущего ноздри дымка над печной трубой.

— Никак вновь гостюшки с того берега припожаловали? — крякнул Птах и ни за что, ни про что огрел буланого маштака плеткой.

— А, волчья кровь! — сплюнул на белоснежную, как подвенечный плат, обочину Грай. — Не сидится им! — Проверил — легко ли ходит кончар в потертых ножнах.

— Вон за тем гаечком — Гмырин хутор, — пробормотал Птах в густые усы. — Квас у него знатный. Значится так, молодой, вертайся к Меченому, а я погляжу — чего да как.

Грай кивнул и, вспомнив горячий норов напарника, коротко бросил:

— Дык, это... На рожон не лезь, дядьку...

— Не учи отца детей строгать. Дуй давай!

Младший порубежник хмыкнул, кивнул и, развернув мышастого коня на месте, тычком шпор выслал его в намет. Хрусткий наст только зашелестел под копытами.

Морозная мгла позднего зимнего вечера врывалась в ноздри, оседала ледяными каплями на выбившемся из-под мохнатой шапки чубе. Стаей вспугнутых воробьев заметался между вязами цокот подков, горстью битых черепков взлетел к белесой, просвечивающей сквозь пелену облаков, краюхе месяца.

Когда силуэты порубежников — два десятка и еще пятеро — вынырнули из сумрака, Грай осадил коня. Пятьдесят настороженных глаз глянули исподлобья, двадцать четыре бойца потянулись к мечам. Все, кроме одного.

Но безоружный реестровый чародей Радовит даром казался безопасным, мог и алым огнем супостата полоснуть, а мог и небесной белой молнией.

— Похоже, беда, пан сотник! — Грай вздыбил коня, останавливаясь.

— Ну? Чего там? — встрепенулся худой лицом, длиннорукий и плечистый Войцек Шпара, по кличке Меченый. Своим прозваньем Богорадовский сотник обязан был кривому шраму через всю щеку — от виска до края верхней губы — след оставленный моргенштерном зейцльбержского рыцаря-волка.

— Похоже, разбойники из-за реки хутор пожгли!

— Н-н-неужто Гмыря? — враз сообразил, да не сразу выговорил командир порубежников.

Войцек с детства заикался, что не мешало ему исправно выполнять обязанности урядника, полусотенника, а после и сотника. Многие в его возрасте уже в полковниках ходили, ну, на худой конец, в наместниках. Его же с повышением в чине пока обходили. Кто знает, не из-за косноязычия ли? Кому нужен полковник, запинающийся в разговоре?

— Дык, вроде как его.