Путь Крови

— Ближе к делу, я лишь теряю время.

Листен махнул рукой:

— Ладно, давайте сойдёмся на деньгах, ваше сиятельство, они лучшая мера.

Илиот буркнул:

— Что ты мнёшься, Листен? Лучшая мера — это услуга и господин сам предложил тебе её.

Тот помолчал, гоняя по скулам желваки, затем выдохнул:

— Сестра. Мне нужно спасти сестру.

— У тебя есть сестра? — удивился Илиот, заставив Листена снова разразиться своим безумным смехом.

— Аха-ха!

И снова я шагнул вперёд, заставляя его замолчать:

— А что с ней? У реольцев?

— Что? — вылупился Листен, замотал головой, едва осознал суть вопроса.

Я пожал плечами:

— Мне откуда знать, как, если ты ничего не говоришь?

— А что говорить? — снова осунулся Листен. — Она младше меня, в ней ещё меньше ихора и она умирает от костной лихоманки.

Я скосил глаза на Молака, но тот лишь развёл руками. Перевёл взгляд на Илиота, но тот повторил жест, словно видел моих теней.

Пришлось спрашивать у самого Листена:

— И что это за штука?

— Одна из тех мерзостей, которыми болеют простолюдины.

— Техники лечения?

— Слабые не действуют совершенно, многосоставные на некоторое время снимают симптомы и облегчают её состояние. Она потому и протянула столько лет, что... Но теперь учеников в Академии нет, а учителям нет дела до моей беды.

Ариос негромко сообщил:

— В соседней комнате как раз лежит девушка. Думал, что это другой номер и она просто спит, но, вероятно, это его сестра и она в забытьи.

Я кивнул, давая понять, что услышал и понял. Обоих.

Не то чтобы в Академии не осталось сейчас учеников, но вот учеников, которых выпускали бы из стен Академии, учеников, которым он мог бы помочь, а они в ответ лечили бы его сестру чем-то пятисоставным — там точно нет. Кроме меня.

— Лекарства? — продолжал допытываться Илиот.

— От потной лихоманки есть лекарства, от костной нет.

— А с исарами?

— Ха! — оскалился Листен. — Никто не делает лекарств с исарами для простолюдинов.

Листен запнулся и Илиот с широкой ухмылкой подсказал:

— Деньги? Те самые, которые тебе только что были не нужны?

Листен медленно покачал головой:

— Нет, — склонив голову, повинился. — ваше сиятельство, простите меня. Я погорячился, но действительно не отказывался от денег.