Второй Меч

Что-то серьёзное, мужественное… Даже хищное. Прищуренные под густыми светло-русыми бровями глаза задели какие-то струны в душе служанки и заставили её чуть помедлить.

Второй Меч поглядывал на центральный вход в зал, где располагались двое его коллег, бросал взгляды на балкон, искал неверность королю за гостевым столом. Но, как вскоре выяснилось, искать следовало вовсе не там.

– Эй, Гемрик! – негромко и весело позвал Гворф. – Ты чего такой напряжённый? Это обычный пир, мы сотни раз на таких были, а ты вертишь головой так, будто мы в логове Харрапата!

Шутка про древнего змея, чьё имя носила известная организация убийц, не смогла отвлечь Гемрика.

– Хм. Не уверен, что это пир такой же, как предыдущие. По пути из Цитадели я заметил филина, который уселся на кровлю замка, – увидев недоумевающее лицо соседа, Гемрик добавил, поясняя, как он думал, совершенно очевидный факт. – Очень дурной знак.

– Дурной знак – это то, что ты до сих пор веришь в дурацкие приметы, – фыркнул Гворф.

Он резко умолк. Король поднялся из-за стола и воздел кубок, умудрившись не пролить при этом ни капли вина, и начал говорить тост:

– Свет Лагрии. Даже не так! Свет всего Райамета. Соотечественники. Друзья, – вгляд Олтема встречался с глазами гостей, которые стыдливо отворачивались, словно не заслуживали столь тёплых слов. – Я благодарен всем и каждому из вас. Вы – те самые столпы, на которые вот уже больше двадцати лет опирается моя власть.

Из уст Олтема, известного такими особенностями характера, как, например, привычка избавляться от любых несогласных, эти слова для окружающих звучали как жестокая насмешка. Но, разумеется, не для самого Олтема.

– Само собой, во главе страны стоит король, – продолжал он, явно наслаждаясь собственной речью. – Но достижения в области промышленности – заслуга магов. Точно так же, как за достижениями в области нравственности наших жителей стоят представители духовенства, – он кубком отсалютовал в сторону старика, даже за столом не избавившегося от сложного головного убора с вышитым на нём перевёрнутым золотым треугольником.

– Церковь рада служить народу, – проскрипел патриарх, увидев, что Олтем замолчал, собираясь с мыслями.