Второй Меч

Защититься от второго выстрела он уже не успевал, да и места, откуда он прилетит, Рик не увидел, поэтому просто рухнул навзничь, успев разглядеть тяжёлый болт, не иначе как чудом разминувшийся с его головой.

– Ха-ха-ха!

Старческий смех заставил Рика недовольно нахмуриться. Что ни говори, а чувство юмора у этого человека было весьма специфичным.

– Вот же умора! Второй Меч королевской гваридии не смог отразить каких-то жалких два выстрела! Вот так ты решил умереть, а? Позор, Гемрик, позор! Когда окажешься на том свете, не вздумай никому говорить, что я был твоим учителем.

Меня же засмеют!

Рик поднялся на ноги и принялся отряхивать одежду, стараясь казаться настолько невозмутимым, насколько позволяла сложившаяся ситуация. Старик много раз заявлял, что ему ни в коем случае нельзя забрасывать тренировки. Собственно, это и было одной из главных причин, по которой они с ним поругались.

– И тебе привет, Нагренмелл. Ты, как всегда, очень гостеприимен.

Высокий, несмотря на почтенный возраст, костлявый старик с редеющими седыми волосами, убранными в тугой хвост, криво ухмыльнулся.

Гладко выбритое лицо вдобавок к нескольким тонким шрамам расчертилось сеткой глубоких морщин – ещё более заметных, чем в последнюю встречу с наставником.

– Если гость не может защититься от такой элементарной ловушки, то за каким Фейндом мне сдался такой гость?

– Да-да, я тоже рад тебя видеть, – борясь с раздражением, процедил Рик.

Нагренмелл хмыкнул.

– И я, сынок, и я. Хотя твоя форма, конечно, оставляет желать лучшего.

Ну, ты, я думаю, уже и сам это понял. – старик отвернулся, наблюдая за тем, как из кустов выбирается расцарапанный и грязный Ванаби. – А теперь, может, расскажешь, что за недоумка ты ко мне привёл? Пока я не убил вас обоих.

Нагренмелл снова рассмеялся, и Рик вдруг понял, что разговор им предстоит отнюдь не простой.

«Ну а чего ты ожидал? – мысленно спросил он себя. – Старик всегда был немного сумасшедшим, а сумасшествие – оно как неизлечимая болезнь: с возрастом становится только хуже».

Глава 6

В простонародье бытовало мнение, что жизнь правящего сословия легка и непринуждённа. Определённый смысл в этом был: когда положение и достаток рода позволяют не задумываться о деньгах, жизнь действительно обретала комфорт, который и не снился, скажем, обычному земледельцу или ремесленнику, вынужденному проводить дни напролёт за тяжёлой, изнурительной работой лишь для того, чтобы попросту прокормить семью.