Дураки и Дорога

Например, к такому случаю, что перед глазами все чаще и чаще чудным веером раскрывалась подробнейшая роспись предметов и явлений, на которые падал взгляд юноши. Ненужное, непрошеное знание. Разрушающее красоту, разбирающее ее по жилам и косточкам.

Вот и теперь, стоило отвлечься — перед взором зачастили ломкие циферные значки, на цветную пряжную нить расшилась ночь, буквенными столбцами и лесенками обернулись запахи и звуки...

Олан шепотом выругался и кулаком разбил водное зеркало. До головной тошной боли изводило его ожерелье, и поделать с этим ничего нельзя было, только свыкнуться.

***

Гиш обернулась на север, туда, где сквозь тьму маячил смутный, суровый исполин. Мать Страха. Держательница зыбкого их мира.

Девушка вытерла ладонь о штаны, закрыла глаза пальцами.

— О, Мать Страха, — зашептала, чувствуя на языке привкус железа, а на себе — пристальный слепой взгляд, — о Ты, Истинная Владетельница Мира, увидь меня, молитвенника. Дай мне силы взглянуть Тебе в Глаза. Дай мне силы сразиться с Тобой. Дай мне силы встретить Тебя — и не дрогнуть.

Осторожно раздвинула холодные пальцы, задержав дыхание, попыталась исполнить задуманное — и тут же зажмурилась, опустила голову. Сердце часто стучало, гудела в ушах кровь, затылок взмок. Впрочем, успех был — раньше на Мать Страха она смотрела, плотно закрыв лицо двумя ладонями.

А некоторые молились Ей не иначе как через стену или плотный темный полог.

— Ты храбрая, — сказали гарпунеру в спину.

Гиш невольно отступила, попав ногой в воду. Лужа пошла возмущенной рябью.

Младший птенец с любопытством присматривался. У него были светлые, в рыжеватое золото, волосы и тонкая, праздно чистая кожа. Ожерелье на обнаженных ключицах лежало, как сосущая кровь бабочка.

Люди шептались, что от его ношения темнеют глаза и волосы.

Чернь у корней и впрямь начала пробиваться, а радужка — Гиш заметила еще при встрече первого взгляда — у юноши была темно-зеленой, как малахитовая ряска.

— Я никогда бы не смог так глядеть на Нее, — продолжил Младший.

Опустил глаза.

— Вернемся к становью. Здесь небезопасно.

***

Гиш проснулась от того, что об нее споткнулись и упали.

— Что за...

— Гарпун! — сипло прохрипел голос Кьяро. — Где твой сраный гарпун?!

Гиш рывком села. Темнота больше не казалась шкатулкой тихих снов — из самого ее сердца доносился тонкий, скулящий вой, переходящий в частое, костистое, постукивание.

— Ууууу....