Первая академия. Том 1

Конечно, поединок – это дело чести и, вроде как, никого, кроме нас двоих, не касается, но кто-нибудь из родственников пострадавшего мог на меня обидеться.

По возвращении домой я часа два ждал, что будет. Наступил вечер, стемнело, подумалось, что сегодня меня уже никто тормошить не станет.

Позвонил Степан.

– Я же говорил, не надо его травмировать, – набросился он на меня с упрёками. – Знаете, какая шумиха сейчас поднялась? Сам ректор узнал. Плохи дела. Очень плохи. Не любит он, когда студенты калечат друг друга.

– И что думаете? Выгонит?

– Вряд ли. Но наказание будет строгим, имейте ввиду.

– Ладно.

– И сразу предупреждаю, я вмешиваться не буду. Я, наоборот, должен был вас остановить, а не потворствовать подобному. И лучше бы остановил…

Ага, тоже боится, что накажут. Ну что сказать, Оболенского действительно не стоило впутывать наши с Огинским разборки.

– Вы всё правильно сделали, и я никому не скажу, что вы знали о драке, – успокоил я Степана. – Вы мне очень помогли. Благодарю.

– Да… Не за что.

– Огинский-то выживет, как думаете?

– Он в порядке. В клинике нашей хорошие лекари работают. Но выпишется нескоро.

В дверь потучали, пришлось срочно закончить разговор и идти открывать. На пороге стоял мрачный как туча Комаровский.

– Ректор негодует от того, что вы сегодня учудили, – сказал он, тяжело вздохнув. – Вызывает вас на личную аудиенцию. Похоже, нам всем попадёт из-за вашей выходки.

Вяземский был действительно недоволен. Когда мы пришли, он сидел в своём роскошном кабинете за большим дубовым столом, отделанным синим бархатом, и угрюмо таращился на меня тяжёлым, суровым взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.

Комаровский удалился, мы с ректором остались наедине.

Глава 15

– Как вам не стыдно, господин Васильев? – укоризненно покачал головой Вяземский. – И месяца не прошло с того момента, как мы приняли вас в наше учебное заведение, а вы уже со студентами дерётесь. Как же так вышло-то, позвольте поинтересоваться?

– Я отстаивал свою честь, ваше сиятельство, – ответил я со сдержанной вежливостью.

– Так дуэли-то запрещены везде. А калечить студентов и вовсе непозволительно. Из-за вас господин Огинский теперь в больнице в тяжелейшем состоянии.

– Так его никто и не просил устраивать этот спектакль, – пожал я плечами.

– Боже мой… детский сад, – вздохнул Вяземский.