Первая академия. Том 1

Под ней оказался ещё один слой, видимо, огнеупорный, но и он стал плавиться.

И вдруг раздался дикий вопль. Я тут же убрал пламя. Нельзя было переусердствовать, иначе от студента останется обугленный труп, а никому это надо?

Огинский упал на землю и свернулся калачиком, продолжая вопить. От этих душераздирающих звуков уши сворачивались в трубочку. Кажется, парню было очень больно. Да и выглядел он, прямо скажем, паршиво: красный как рак, а на левой руке, которой он закрывался от огня, чернели обугленные участки кожи.

Я всё же перестарался.

А бедолага продолжал орать на всю округу, и студенты, наблюдавшие за поединком, побежали к нам. Все столпились возле пострадавшего. Парень с факультета лечебной магии попросил отойти их подальше и создал вокруг Огинского прозрачный кокон, источающий зеленоватое свечение. Мой противник перестал орать и теперь лишь тихо скулил.

Я же стоял неподалёку, скрестив руки на груди, и наблюдал. Меня раздражали эти вопли. Шереметева тоже стояла в стороне, с отвращением глядя на обгоревшего парня.

Мы посмотрели друг на друга. В её глазах читалось недоумение.

Студент-врачеватель сказал, что пострадавшего надо погрузить в машину и отвезти в больницу академии. Так и сделал. Четыре парня взяли Огинского за руки и за ноги и понесли туда, где стояли автомобили. Врачеватель же продолжал удерживать вокруг него живительный кокон.

Я и ребята, приехавшие со мной, последовали за ними.

– Ты где такому научился?! – поражался Даниил.

– Это… что ты вообще делал? Как ты так пропадал в одном месте и появлялся в другом?

– Кажется, тебе надо переводиться на третий курс, – добавил Павел, не выказав особых эмоций. – Правд, теперь ректор узнает о поединке и замурует тебя в стену.

– Чего? – рассмеялся я.

– Или превратит тебя в мишень для кидания булыжников и будет упражняться каждый день после обеда.

Павел, естественно, острил. Однако наказать меня действительно могли. Вот только мне было плевать.

Что они сделают? Заставят двор подметать и полы мыть? Да это же самая страшная кара на свете! Запретят уезжать из академии? Так я всё равно уеду, если неотложные дела возникнут, а нет, так тут даже безопаснее.

Единственное, чего я опасался – это исключения. Степан говорил, что не помнил случаев, чтобы за дуэль «за забором» студентов выгоняли, но мало ли что ректору в голову взбредёт? Ещё немного напрягала перспектива конфликта с Огинскими.