Ригиторум. Эра разлома

Впрочем, через пару минут бега по раздирающим в кровь колючим кустам, что заполняли все свободное пространство между кривыми стволами местных деревьев, мы с Харманом перестали слышать звуки схватки.

Битва затихла, как костер, в который никто не подбрасывал свежих дровишек. Лес погрузился в тишину, и в этой мертвой тишине я с трудом разбирал собственное дыхание.

Харман остановился, напоровшись на высокий холм, чьи склоны покрылись непроходимой растительной стеной. Закашлявшись от нагрузки, мужчина упал у возвышения на землю.

— Как думаешь, рекситоры победили? — задал я глупый вопрос, как только смог поймать небольшую паузу между собственными тяжелыми вздохами.

— Черта с два, — сплюнул Харман вязкой слюной. — Скоро они придут за нами.

— Пойдем дальше! — толкнул я друга в плечо, но тот лишь отмахнулся.

— Мне не хватит сил, Пакмут. Я выдохся. Дальше беги сам.

— Но… Пит! Как же я без тебя? Ты ведь понимаешь, что у меня не будет шанса наладить пути контрабанды в одиночку!

— Ты хочешь жить?! — разозлился друг, приподнявшись на локте.

— Боюсь, уже поздно, — зло прошипел я сквозь зубы, глянув на утопающие в сумраке стволы деревьев. Среди них появились неподвижные фигуры солдат, которые молча смотрели на нас из темноты.

— Это разбойники? — испуганно спросил Харман. Его дыхание участилось, будто он страдал от приступа удушья. Признаться, я и сам захлебывался воздухом, а сердце сумасшедшим образом билось в груди, будто пойманный в клетку орлан.

— Неужто… Руби?! — вскрикнул я, глянув на приближающийся силуэт командира рекситоров. Грузный мужчина медленно шел вперед, безучастно глядя себе под ноги, в то время как из его наспех перемотанного жгутом запястья продолжала сочиться кровь. Внезапно стало холодно, будто из середины Месяца посадок мы оказались в студеном преддверии зимы. Из приоткрытых губ Руби с каждым вздохом выбивались облачка пара.

Остановившись в паре шагов от нас, командир резко вскинул голову, заглянув мне прямо в глаза.

Вертикальный как у волка зрачок был окружен густой сетью набухших сосудов. В его глубине я увидел ледяные кристаллы.

Руби, вернее, то существо, что поглотило его разум, осклабилось. Однако улыбка вышла отнюдь не дружелюбной — лицо рекситора выражало только неуемную ярость.

Не выдержав нервного напряжения, я бросился в атаку, вцепившись этому ублюдку в горло.