Переводчик. МДМ. Том 1

– Не хоронят тут, – возразила Тиша, – разроют покойничков… зачем ходячих мертвяков плодить, здесь и так всякой нечисти навалом. А вот сжечь – это можно.

– Да где ж столько дров набраться? – усомнился я.

– Хватит дров! – успокоила меня девчонка, кивая на возок. – Разберем и хватит. Скажи только этому, – она кивнула на мародерничающего дружинника, – чтоб помог.

Говорить не пришлось. Хома, под мои пристальным взглядом, бросил свое малопочтенное занятие и присоединился к нам в сооружении погребального костра.

Быстро закончили все приготовления к кремации. В стороне от дороги сложили небольшую поленницу из дров. На пару с Хомой разобрали «с ноги» возок. Я сомневался, что такого количества дров хватит, но помалкивал.

Тиша еще раз осмотрела импровизированный помост, зачем-то пересчитала несколько раз ряды дров в поленнице, посмотрела на солнце, и обернулась к нам – можно, мол, укладывать покойничков.

Можно, так можно. Вдвоем, с натужно сопящим Хомой, мы подтащили мертвых на место сожжения.

Девчонка с загадочным видом, обошла по кругу будущий костер, бормоча себе под нос какую-то бессмыслицу. Потом отошла от помоста и присела на корточки. Сложив ладони лодочкой, шепнула пару слов. И тут я увидел, как между её ладоней зажегся огонек. Тиша убрала руки и в воздухе остался висеть, небольшой светящийся оранжевым, шарик. Девчонка подула на него, и огонек, плавно качнувшись, поплыл в сторону погребального костра. И, как только коснулся первого поленца, полыхнуло разом, охватив и все дрова, и мертвые тела на них.

Я от неожиданности, даже в сторону отшатнулся – от ни хрена себе, «Прометей» в рейтузах! Так мог вспыхнуть бензин, или какая-нибудь другая горючая жидкость. Вот только не было здесь бензина.

– А ты, девка, колдовать можешь? – в голосе Хомы прозвучало удивление, смешанное с испугом. – Или у тебя, где талисман припрятан, что-то я не углядел?

– Нет никакого талисмана, жопин ты дядя!

– И кто же тебя, козу деревенскую, выучил? Или не знаешь, что за такую науку бывает? – в голосе Хомы появилась въедливость.

– Огненная наука – наследство мое! А от наследства отказываться – себе дороже! – Тиша, не обращая больше внимания на дружинника, уселась на землю, и стала, не отрываясь, смотреть на огонь. Она шептала какие-то молитвы или заговоры – губы беззвучно шевелились. А тела на костре, да и дрова под ними даже не сгорали, а будто истаивали в яростном пламени. Ни дыма, ни запаха не было.