Переводчик. МДМ. Том 1

Тот недоверчиво хмыкнул и огляделся, словно хотел найти тут зеркала. Мне показалось, он заметно нервничает – по лицу катился пот, а взгляд голубых глаз, прежде всегда спокойный, стал каким-то бегающим.

По мере нашего продвижения, ущелье становилось всё уже, а скалы все выше. Наконец, расстояние между высокими, более чем стометровой высоты, отвесными скалами из красного песчаника стало не больше метра. Голубое небо виднелось лишь через узкий просвет. Луч солнца никогда не заглядывал сюда. Ни кустика, ни травинки меж камней.

– Слушай, – вдруг сказал Серегин, останавливаясь, – я дальше не могу идти… у меня эта… клаустрофобия развилась.

Я глянул, бравый полковник ГРУ действительно выглядел неважно, на нём буквально, лица не было.

– Все время кажется, что эти стены сейчас схлопнутся и раздавят нас, как тараканов. Ты уж извини…

– Хорошо, – согласился я, – давайте кофр и возвращайтесь, дальше я сам.

Серегин с суетливой готовностью, ранее ему не свойственной, вручил мне кофр и планшет с «живым» письмом.

– А ты как, нормально? – спросил, для проформы. – А… ну, да… ты же этот… спелеолог.

Видимо, это тоже было в моем деле.

Ну да, у всех свои страхи. Я, например, боюсь высоты, а пещеры, штольни и прочие дырки в земле – наоборот, люблю. Школьником лазил по теплотрассам и подвалам, а став курсантом, уже по настоящим пещерам и прочим нерукотворным узкостям.

– Ладно, – сказал Серегин, – жду тебя на выходе один час. Но ты все-таки сильно не геройствуй… если станет совсем туго, возвращайся, а то застрянешь в этой щели, как потом вытаскивать?

Я пожал плечами.

– Ладно, не буду… может пистолет дадите? – я знал, что он везде таскает с собой «Беретту», и сейчас взял.

– Извини, браток, не могу, – он развел руками, – да и нельзя туда с огнестрелом, дядя твой так говорил.

Ну, нельзя, так нельзя. На этом прощание наше закончилось. Вот тебе и: «парня в горы тяни, рискни…» Он пошел назад, а я двинул дальше.

Нормальный человек в пещеру не полезет, а если полезет, то в туристическую, благоустроенную, а не такую, где рискуешь сорваться в колодец или застрять в шкуродере.

«Работа наша такая, забота наша простая – жила бы страна родная и нету других забот…»

Я шел, уговаривая себя: ну должна же она когда-то кончиться, эта чертова расщелина.

«Пока я ходить умею, пока глядеть я умею… Пока дышать я умею, я буду идти вперед!..