Переводчик. МДМ. Том 1

Недаром Моисей с евреями сорок лет по кругу тут слонялся.

– Место Силы… – недоверчиво проворчал полковник. – А у нас, нет что ли таких мест?

– Не знаю, – пожал я плечами, – есть, наверно… может сейчас они не активны?

* * *

Эта местность с её горами и пустыней, кажется перенесенной на Землю с другой планеты. Зимой, в период грозовых дождей, наступает настоящее наводнение, по ущельям несутся стены воды. Громыхающие потоки волокут каменные глыбы, тащат песок и щебень, мчат клубы колючих кустов. За миллионы лет вода такого натворила – намыла песчаные террасы – светлые плато, на которых стоят ноздреватые как сыр скалы самых причудливых форм и расцветок.

А между ними навалены горы всевозможных камней, от почти круглых шаров, до почти правильных кирпичиков.

По словам проводника, идти было недалеко – километров десять, должны обернуться до ночи. Я лишь усмехнулся – обернуться… мне, скорей всего это не грозит.

Вышли налегке. С собой взяли только воду и еду. Да еще Серегин тащил кофр, а в кофре, я знал, был тубус.

А в тубусе, как смерть Кощеева лежал «предмет», ради которого все и затевалось. Мне было страшно интересно, что же это за супер-пупер артефакт такой? Но полковник только плечами жал, и морщил лоб, тубус опечатан, да и вообще, это не его компетенция, мол, сам узнаешь, когда и, если время придет.

* * *

Часов пять мы пробирались через абсолютно пустынную местность. Миновали заброшенную деревню бедуинов и Абдулла сказал, что уже рядом.

Глава 4

– Вот, – показал Абдулла на проход в скалах, – здесь.

Это было даже не ущелье, а расщелина. Сам идти туда, он наотрез отказался, бормоча, что-то про злых духов, порождений самого Иблиса. Мол, если кафирам так надо, пусть сами и лезут к шайтану в гости, а правоверным там делать нечего. Он три раза плюнул в сторону ущелья и ритуально омыл ладонями лицо, показывая, что снимает с себя всякую ответственность.

Действительно, скалы возле прохода были испещрены грубыми рисунками, изображающими, каких-то рогатых чертей с песьими мордами и прочих неподдающихся описанию жутких чувырл.

Мы с Серегиным, советские офицеры – материалисты, атеисты и адепты научного коммунизма, в чертей, конечно, не верили. Хотя, на душе, конечно, кошки заскребли, когда ступили на тропу, с обеих сторон стиснутую отвесными, метров двадцать, не меньше, скалами.

Ступив, достали из планшета заветный листок. Теперь я увидел на нём только два слова: «Зеркальный коридор». Я прочитал их полковнику.