Зимняя стража

Впрочем, нечего грешить на город – Элат, похоже, сейчас процветал, или это из-за праздника так показалось.

--Она и тебе приготовила, там на плите стоит, чтоб не остыло. Тетя Таб, а можно меч потрогать?

Ну конечно. Естественно, ему хотелось не тетку к завтраку позвать, а к настоящему оружию прицепиться.

--И думать не моги. Знаешь, что положено делать, когда боевое оружие хватают без спросу? Руки отрубать.

--Так я ж со спросом… -- гляди-ка, не испугался. А ведь Табити сказала чистую правду. – И я только подержать… где я еще такой увижу.

--Отчего же? У Зимней стражи есть мечи.

Таффи фыркнул.

--Так у них же оружие не взаправдашнее, видимость одна.

Табити нахмурилась. С чего мелкий так решил?

--Ты мне лучше скажи – Полузимье на носу, почему елку в доме до сих пор не поставили?

--Икелас обещал, что купит… только ему все некогда, сейчас же у него самая торговля, перед праздником…

--Хорошо. Я сама схожу на базар.

--Да ничего, я уже большой, чтоб елку для меня ставили… так Икелас говорит.

--Он не прав. Это обычай Элата. Неважно, сколько лет хозяевам – в Полузимье в доме должна быть елка. Ну или пихта. Или сосна. Отчим твой – приезжий, обычаев не знает. А ты должен соблюдать. Скажи матери, я сейчас спущусь.

Ане была с утра занята тем, что чинила одежду мужу и сыну, и кухня оказалась в распоряжении Табити. Но спокойно позавтракать ей не удалось. Грохнула входная дверь, слышно было, как Таффи завопил: «дедушка пришел!» и вскоре на пороге воздвигся Ульвин.

--Здравствую, дочка. Мы уж и не чаяли в живых тебя увидеть.

--И тебе здравствовать, почтеннейший. Завтракать будешь?

--Скоро уж обедать пора, -- проворчал старик. – А вот горячего бы я выпил. И покрепче чего.

Табити едва не ляпнула : «Не рано ли?», но удержалась. Она Ульвину не родственница, чтоб делать ему замечания.

--Сейчас. – Она поставила травяной взвар на плиту подогреваться, и полезла на полку за бутылью с настойкой, но не нашла ее.

--Не стоит. Хотя Икелас, конечно, сволочь – от хозяйки продукт запирать.

--Что ж, это их дом.

--Это твой дом.

В словах старика был резон. Именно Табити, как старшая дочь, должна была унаследовать дом. Но ее не было слишком долго, никто не знал, жива ли она, и потому после смерти родителей дом отошел к Ане.