Вторжение в Мидгарт

Когда ему это удалось, он разлепил сухие губы и прохрипел:

— Где мы?

— Бедняга, уже позабыл, как выглядит собственная опочивальня! — прозвучал насмешливый голос Сигурда. Он стоял в сторонке, прислонившись спиной к стене, и с приветливой улыбкой смотрел на раненного брата.

— Мы в Гаутланде? — удивленно спросил Вульф.

— Разумеется. Прибыли сегодня на рассвете, — сказала Сигрун.

— Не может быть!

— Да, это так, — подтвердил Сигурд. Он подошел ближе и присел на краешек кровати. — В этот раз ты был в отключке довольно долго.

Вульф промолчал, размышляя о том, что последнее сражение будто вывернуло его наизнанку. Вспоминая то, что творилось в гарте херулийцев, он осознал, что одержимость во время последнего боя была во много раз сильнее, чем в предыдущих сражениях. Сравнивая ощущения, он понимал, что с каждым разом сила его бешенства росла, но вместе с нею росла и цена, которую приходилось платить за победу. Если так будет и дальше, однажды он вообще не очнется. Но в то же время Вульф чувствовал — и сейчас, и тогда, на поле битвы, — что с каждым разом бешенство становится все более управляемым.

В отличии от прочих берсеркеров, он мог в какой-то мере контролировать себя, но контролировать неосознанно — как бы странно это не звучало. Казалось, он становился куклой в чьих-то руках. Он делал все как надо и принимал правильные решения, даже не тратя времени на раздумья. Чья-то умелая рука направляла энергию, бьющую из него ключом, и неизменно приводила к победе.

Вторя его мыслям, Сигурд сказал:

— Знаешь, братец, мне кажется, твой берсеркерганг не доведет до добра.

Он высасывает из тебя жизнь, словно паук из мухи.

— Плевать, главное — победа! — хмуро ответил Вульф. — До последней битвы я доживу, это точно, а дальше…

Сигурд покачал головой, обеспокоенно разглядывая впалые щеки и мутные глаза своего брата. Его обычно бледное лицо теперь казалось серым и каким-то неживым, будто лицо выползшего из кургана драугра[1].

— Песни о тебе будут слагать еще многие столетия спустя, — мечтательно произнесла Сигрун.

Сигурд хмыкнул и вышел из комнаты, а Вульф прикрыл глаза, позволяя водовороту огней унести его в необозримые просторы забвения.

* * *

На следующий день Вульф наконец встал. Хотя рана в спине еще беспокоила, он все же мог ходить и беседовать с местными жителями, позволяя себе расслабиться и ни о чем не думать. Гарт был переполнен людьми, которые съехались на зов Сиггейрера со всех краев Гаутланда.