Вторжение в Мидгарт

Ответ горел в их глазах.

— Сдавайтесь, — повторил Вульф, — иначе мы все равно убьем вас, а затем перережем ваших детей и всех жителей этого гарта! Пожалейте своих людей!

Одна из женщин с огромным, сочащимся кровью порезом на лице оскалила в злой усмешке сломанные зубы и прошипела:

— Своих детей мы убили сами, как и прочих, кто не мог драться. Здесь больше никого нет, кроме нас… Мы тоже умрем, но… но сначала прикончим нескольких…

В этот момент один из бойцов Сиггейрера набросил на херулийцев сеть.

Вульф стоял и смотрел на плененных врагов, чувствуя, что силы покидают его с каждым вздохом. Ярость берсеркера исчезала, а ее место занимала усталость. Рука едва удерживала меч, колени дрожали, в голове гудело. Веки налились свинцом и закрывались против его воли. Тут ему показалось, что кто-то с силой дернул его, и он закачался. В спине он почувствовал легкое покалывание.

— Вот это торчало у тебя в спине! — произнесла она, держа в руках небольшой кинжал, с которого капала кровь.

Вульф хотел было что-то сказать на это, но силы вконец оставили его, и темнота окутала мозг мягким покрывалом спокойствия и забвения.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Когда Вульф приоткрыл глаза, яркий солнечный луч, проникавший в комнату сквозь щели в ставнях, заставил его зажмуриться. Он попытался приподняться, но приступ острой боли сковал мышцы и вынудил вновь опуститься на бок.

Вульф не знал, сколько времени прошло с тех пор, как сознание покинуло его, но чувствовал он себя совершенно разбитым. Мышцы рук и ног болели от перенесенного напряжения, горло побаливало всякий раз, как он сглатывал, а головокружение не отпускало. Окружающий мир двоился в глазах и раскачивался, вызывая приступы тошноты.

— Наконец-то! — услышал Вульф резкий голос, который, казалось, зазвучал откуда-то издалека. Он с трудом повернул голову и увидел Сигрун на табурете возле лежака. Ее узкое лицо нависло над ним, словно морда стервятника, собиравшегося насладиться добычей. — Долго же ты отлеживался!

Вульф огляделся по сторонам, пытаясь сфокусировать зрение и остановить непрерывное движение всего, что его окружало.