Временщик 4

— Есть чего приготовил?

— Ты уж извини, я так, на скорую руку, что бог послал. Щи с кислой капустой да котлеты и толченая картошка.

Ел я без особого аппетита. Обновление не функционировало, хотя все же казалось, что организм чистился недостаточно быстро. Голову чуть-чуть отпустило, но общее состояние оставалось неважнецким. Потому суп я влил в себя почти насильно, заставляя нутро начать нормально работать. С похмелья — именно то что надо. Правильно говорят, что аппетит приходит во время еды.

Желудок, поняв, что его больше не собираются насиловать водкой и пивом, нажал кнопочку «Вкл.» и стал требовать еще еды. Поэтому божественные котлеты Лаптя, такие нежные, что таяли во рту, улетели в один присест. Домовой протянул тарелку с добавкой, положил голову на ладошку и стал наблюдать за мной, одновременно комментируя свой кулинарный талант:

— Я просто немного хлеба добавляю. Перекручу с мясом, яйцо туда, да делать больше почти ничего не надо.

Болтал Лапоть без умолку, а вместе с тем взгляд был настороженный.

— Чего смотришь, как Ленин на буржуазию?

— Гнев тебя душит, хозяин. Копишь ты его в себе, выхода не даешь, а потом он сам прорывается. Так и сгореть недолго.

Я сдавил зубы, чтобы не нагрубить. Поиграл желваками и оскалился искусственной улыбкой.

— Тебе-то откуда знать, чего я чувствую?

— Так хозяин и домовой невидимыми узами связаны. Вроде как родственники единокровные.

— Допустим. И что ты предлагаешь? Самоконтроль и все такое?

— Скажешь тоже. Копят в себе, копят, а потом от грудной жабы помирают. «Мужчины не плачут» и прочая дребедень, — спрыгнул со стула Лапоть. — Гнев надо выплескивать. Раньше в лес забредали, куда поглубже, да орали дурниной, так, что волки под себя ходить начинали.

— Если дома начну кричать, меня в дурку увезут, — сказал я, расправляясь с последней котлетой.

— Так необязательно голосить. У человека много всяких путей есть. Про Ищущего вообще молчу. Щас…

Он заметался по кухне, гремя шкафами, потом бросился в зал, пронесся вихрем по стенке и вернулся с трофеями. Точнее, со стопкой пыльных тарелок.

— Вот.

— Крутяк. Гости к нам придут, что ли? Только ты помой это добро, а еще лучше выбрось. Тут половина старых и треснутых.