Логик

Теперь мне стало понятно, почему клинки боялись, когда рядом оказался Румаи. В этом незримом обычному глазу мире, где хранились сосуды всех логиков и интуитов, обитало настоящее чудовище родом из преисподней. Передо мной стоял демон, раза в четыре превышающий меня ростом, с острыми, горящими огнем когтями и без ног — вместо них был огненный вихрь.

Демон вовсе не был мифическим: Румаи с помощью магии крови исковеркал собственное ментальное тело, убрал все, по его мнению, лишнее. Сейчас я даже мог наблюдать сосуд с частицами, которые также претерпели явные изменения: это были не обыкновенные частицы Механизмов Времени, как у всех логиков.

— Таким и ты можешь стать, — прошипело чудовище-демон, некогда бывшее моим отцом и Верховным. — Такую силу получить.

— Ты хотел меня убить! Неужели передумал? — подначил я.

Румаи, ставший демоном, расхохотался во всю глотку.

— И то верно, сын! Мне не нужен соперник, а потому ты умрешь, как и твои братья, — взревел он.

Верховный думал, что я могу стать подобным ему, но хрен я соглашусь на такую проклятую участь!

— Безмозглый демон, так сдохни же, поглощенный своей безумной жаждой власти! — прогремел я и бросился в атаку.

Румаи сделал то же самое. Сражаться в этом пространстве оказалось куда лучше, нежели в реальности. Я быстро осознал, какие приемы тут работают, а какие нет, и начал использовать только их.

Вскоре стало ясно, что такими темпами демона мне не одолеть. Нужно выбросить его в реальный мир, сделать уязвимым, ведь его гнилое тело находится там, да к тому же все израненное. Надо просто усилить связь между ними. Но как?

И тут я вспомнил, как Кая создала для меня новый сосуд. Именно благодаря ему я до сих пор жив. Сосуд связан с телом прочнее, чем что-либо другое. А у этого демона такой связи практически нет, иначе тело его не стало бы гнить.

Я решил проверить свою догадку.

Кая ворожила интуитскую магию, я верю — у меня тоже получится. Ведь я уже стал наполовину интуитом.

В пылу битвы, когда демон постоянно атаковал меня, а я уклонялся и делал ответные выпады, времени на сосредоточение практически не было. А потому обнаружить нужную связующую нить было практически невозможно.

И тогда диким, бешеным усилием воли я заставил два мира — ментальный и физический — стать настолько неразличимыми, что нужная мне связь начала проглядывать.