Логик

Похоже, он и не думал мелочиться: любой, кто прибегает к древнейшим символам, осознает, что его собственных сил может не хватить, а потому надо помочь энергии проникнуть в себя. Вскоре стало ясно, что Никадиус подчинял себе стихию молний: вокруг него собрались грозовые переменчивые тучи, которые, впрочем, и не были тучами, а лишь напоминали последние. Щит, в который он себя заключил, был похож на сгустки искрящейся энергии. Эти сгустки менялись в цвете, сначала они были темно-синими, затем фиолетовыми и все время пребывали в непостоянстве.

Я не сразу догадался, в каком мире — физическом или ментальном — находилась энергия, защищающая бывшего учителя: она балансировала на грани, оберегая сразу и его сосуд, и физическое тело.

Илон терпеливо дожидался, пока он закончит свои приготовления. Как всегда, Падальщик жаждал лишь одного — испытать противника, не важно, кто он. Ему не терпелось проверить, на что он способен, почувствовать жар битвы, дать жадному уму пищу, а телу — тренировку. Именно так жил Падальщик Илон.

Только битвой, только кровью можно было заставить сгинуть бесконечную скуку, одолевавшую его. Глаза Илона горели азартом, он предвкушал нечто интересное.

— Никадиус, не разочаруй меня! — он не просил — требовал, чтобы тот был сильным, достойным его противником.

Никадиус, казалось, полностью ушел из мира эмоций и чувств. Да его и самого уже не было: ворожба зашла настолько далеко, что тела бывшего учителя — ментальное и физическое — объединились в странный симбиоз, рождая миру нечто новое, ранее невиданное.

Илон напрягся, но азарт не покинул его: просто он наконец-то начал воспринимать противника всерьез. Снова он наворожил на себя огненный щит, снова был готов к бесконечному сражению.

— Кая, — обратился я к скиталице, — открывай портал, если можешь. Я займусь отцом.

Она с тревогой посмотрела на меня.

— Кира, он не… логик… И вообще, существо не из этого мира. Я чувствую что-то до того чужое и зловещее, что даже слов нет описать это создание. Будь осторожен, — попросила скиталица.

— Не волнуйся, — улыбнулся я. — Меня не просто убить, ты же знаешь.

Интуитка кивнула.

Обнажив свои клинки и приказав им не бояться противника, кем бы он ни был, я бросился к отцу. Я наделил грозное оружие своей волей и силой. А раз они так любят пить кровь, дал им и ее: клинки жадно лакали прямиком из моих ладоней, словно настоящие кровососы. И только после этого я ощутил их готовность, они признали во мне нового хозяина, с которым и умереть не страшно.