Логик

Никадиус чувствовал ее, но не придавал значения, мне же было нестерпимо тяжело, так что слезы наворачивались на глаза. А то, что переживала сейчас Кая, я боюсь себе даже представить. Интуиты от рождения склонны воспринимать все не разумом, а чем-то иным… Они могут прочувствовать каплю за каплей любое событие, любое явление природы и любое создание на этой планете. Сейчас интуитка просто изнемогала от той боли, что терзала ее изнутри. Сотрясаясь от беззвучных рыданий, она плотно сжимала губы, удерживая мучительные стоны.

Ее разум отказывался верить в страшное преступление, представшее перед нами. Но это происходило прямо сейчас, на наших глазах: мы стояли и смотрели, как сотни душ медленно исчезают, растворяются в небытии. У них нет шанса возродиться, они обречены быть стертыми с лица вселенной. Навсегда. Безвозвратно.

— Тебе жаль их, интуитка. Так жаль, что и сказать невозможно, — медленно выговорил Никадиус. — И ты не откажешься от своих чувств, несмотря на то что они — логики, твои заклятые враги.

Кая смотрела на него, ничего не отвечая. Если бы она попыталась объяснить, почему с ней это происходит, ее голос сорвался бы и она разрыдалась, словно малое дитя.

— Пойдем, Кая. Пойдем отсюда скорее! — я, насколько мог, ласково обнял ее и осторожно повел к лестнице.

— Теперь вы понимаете, почему Румаи должен умереть?

Я коротко кивнул. Безусловно, здесь уже не до вражды логиков и интуитов, не до развития моей цивилизации. Здесь бы просто… выжить. Ибо нынешний Верховный явил саму смерть.

Четвертый пролет башни был последним и вел прямиком к резиденции Верховного. За последней дверью скрывался Румаи, отсюда я чувствовал его изменившуюся ауру, угрожающую, искореженную, уже совсем не логическую. И, как это ни странно, не интуитскую.

— Теперь ясно, откуда взялось заклинание, запечатывающее дверь-портал, — с трудом вымолвил я.

Никадиус вопросительно уставился на меня, а Кая, кажется, и сама уже догадалась.

— Он такой же, как мы. Как я и Кая, — пояснил я бывшему мастеру.

— Только увел собственную природу в иную сторону, темную и зловещую. Не смог найти радость, как смог найти ее я.

— Логикам не нужна радость, — возразил Никадиус.

Я усмехнулся.

— Мне очень жаль, что ты так думаешь. Но посмотри на меня — я испытываю чувства, хотя я логик. И моя сила от этого никуда не делась. Вы все заблуждались, из поколения в поколение передавали ложные взгляды и страдали.

— Ты — исключение из правил, — упрямо вторил Никадиус.