Логик

Один закинул на плечо громадный меч, который под силу разве что настоящему берсерку, а другой держал легкую, практически невесомую косу с сияющим холодной сталью лезвием. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — это оружие зачаровано.

— Мастер, — обратился один из логиков к Никадиусу, — оставьте их нам. Место более чем подходящее для наших способностей, а потому мы сможем если не победить, то уж точно забрать их с собой на тот свет.

Никадиус не стал раздумывать, лишь коротко кивнул и окинул своих подопечных прощальным взглядом.

— Будь по-вашему, ученики. Вы хорошо сражались. Покажите, на что способны, и сейчас. Не сдерживайте силу, — напутствовал он.

Логики сбросили свои плащи и приготовились к битве. Сейчас можно было заметить легкое колебание воздуха вокруг их тел. Настал решающий для них бой, а потому жалеть собственные тела не нужно. Они вознамерились прибегнуть к разрушающему колдовству, которое давало невероятную силу. Но ценой такой магии была почти что жизнь.

Я вдруг понял, что больше мы никого из них не увидим.

Противники замерли как вкопанные, казалось, они даже не собирались препятствовать нам. А потом тот, что с косой, замогильным голосом молвил:

— Вы втроем можете идти. Более никого господин видеть не желает.

У меня мурашки пробежали по коже. Кем были эти ребята, черт их возьми? Даже на лице Каи отразились удивление и испуг одновременно, словно у разбуженной пинком собаки, которая еще не поняла — оскалить ей пасть или уносить ноги.

Они действительно пропустили нас вперед, навстречу к самоуверенному Румаи. И как только мы отдалились шагов на сто, сзади послышались звуки ударов зачарованной стали, которая вонзалась уж не знаю во что… Ибо магия, к которой прибегли ученики Никадиуса, была непредсказуема и смертоносна, к тому же способна противопоставить зачарованному оружию все что угодно! Но даже такого могущества могло не хватить в схватке с подобными противниками.

Пришлось преодолеть еще несколько дверей, прежде чем мы оказались у подножия рунной башни-цветка. Стоя у самого порога, я всей кожей ощущал неведомое колдовство, которое заключали в себе стены. Оно было извращено, исковеркано в самой своей основе кровью моих бесчисленных братьев. Казалось, даже воздух был тяжелым, тягучим и липким, как болото, пропитанное кровью, он даже не кричал — вопил о преступлениях, совершенных здесь Верховным.