Логик

— Кира, доставай свои черные клинки, даже я слышу, как они жаждут крови!

Меня не пришлось долго уговаривать, впрочем, скиталицу тоже: та выхватила из небытия меч своего отца, и втроем мы бросились на подмогу.

Я прямо чувствовал, как клинки просятся в драку: будь моя воля слабее, они бы завладели мной полностью и довели до безумия. Но сейчас два бритвенно острых коротких полумеча жадно впивались в плоть врагов, не роняя, к моему удивлению, ни капельки крови — все неведомым мне образом уходило в них.

«Да они же копят чужую силу!» — вдруг понял я. А раз копят, значит, и высвободить ее могут против своих же врагов. Как только принцип действия стал ясен, я понял и как высвободить силу: одно крохотное усилий — и пространство вокруг заполонили кроваво-алые жгуты, вырвавшиеся, казалось, из самой бездны. Эти тончайшие полосы, окружившие меня словно броня, самостоятельно сводили на нет большинство заклинаний и выпадов противника. Мне даже скучно стало, до того мощное колдовство было заложено внутри них.

Когда с противниками было покончено, я восхищенно произнес:

— Вот так оружие! Никадиус, твой сын знал, с чем идти против Верховного!

Едва договорив, я тут же смутился, вспомнив, что это именно я убил его.

— Конечно, это же мой сын… — произнёс он с каменным лицом, но в сдержанном тоне чувствовалась нотка горечи и сожаления.

— Прости, что убил его, — мой голос дрогнул.

— Такова судьба воина, Кира.

В результате сражения все остались практически целыми, за исключением одного логика из отряда Никадиуса.

В этот раз кровью были залиты даже стены, и это поистине ужасающее зрелище предстало нашим глазам. Такое разве что на войне можно увидеть. Но скиталица и бровью не повела: для нее все это было делом привычным, само собой разумеющимся.

Преодолев еще несколько хитросплетений коридора, мы наткнулись на дверь, за которой должен следовать прямой проход к башне-цветку, где на последнем этаже в томительном ожидании находился Верховный.

Дверь не была зачарована и открылась с невероятной легкостью, словно нас как долгожданных гостей приглашали на чашку остывающего чая. Однако сразу за ней на широкой площадке с высоким потолком стояли двое созданий.