Князь крови

— Увы, но тут мало что известно, хотя вопрос неожиданный и весьма проницательный. Я инициацию не проходил, а на чужих инициациях могут присутствовать только Одаренные, и они по каким-то причинам крайне неохотно говорят о том, как она проходит. Могу точно сказать, что многие испытывают разные странные видения, абстрактные образы в основном. Толком их никто описать не может, и связь между ними и полученным даром неясна. Почему кто-то получает дар, а кто-то нет — тоже неясно. Самая распространенная теория связывает это с силой крови, что в целом подтверждается — большинство сильных одаренных рождаются от родителей из одного клана, а в браках дворянина и простолюдинки шанс на рождение Одаренного меньше десяти процентов.

— Неужели никто не пытался собрать данные, провести эксперименты, найти закономерности?

Из коридора вышло несколько слуг в золотых масках, напоминающих венецианские. Двое направились к Власову, ещё двое к блондинке, которая была с ним. Последняя пара слуг шла ко мне.

— Боюсь, сейчас я не успею дорассказать, сир. — Грегор поправил очки и указал на приближающихся слуг. — Но я буду рад продолжить нашу беседу в Академии. Чутье подсказывает мне, что это будет полезно нам обоим.

В этот момент двое слуг приблизились и жестами пригласили следовать за ними. Я обратил внимание, что Власова и блондинку проводили в коридор на другом конце зала.

Мы же сначала прошли по тому же коридору, где я разговаривал с Сабуровым, потом свернули в одну из боковых комнат, где обнаружилась узкая каменная лестница, уходящая глубоко вниз.

В памяти Владислава ничего об этом не было — он вообще не знал, что у здания есть подземный уровень. В голове не укладывалось, как посреди города может скрываться такое подземелье.

Внизу меня ждал тускло освещенный коридор. Вместо ламп — факелы, вместо мрамора — грубая каменная кладка. Шаги гулко отдавались в тишине.

Слуги открыли передо мной узкую дверь в полутемное помещение и удалились обратно. В комнате не было практически ничего, два факела ощутимо чадили, вторая дверь была такой же узкой, как и та, через которую я вошел. Никаких табличек и опознавательных знаков. Посреди комнаты стояла грубая лавка, на которой лежал аккуратно сложенный балахон и стояла глубокая чаша с водой.

Намек был вполне понятен. Я разделся, умыл руки и лицо, потом натянул балахон.