Медведка и конь Табуретка

Только вот с Терруаром этим и начались Кувырки — черед смещений, карусельное время, когда все со всем смешивалось и местами менялось.

Как раз на ту пору и Лебяжьи Ворота делались Жабьими, и головам на грядах речь возвращалась. Болтали всякое, будущность сказывали. Многие девки любопытные бегали их слушать, да после многие ополоумели. Не след людям в Кувырок из домов выходить.

Лекарец, против ожидания, в панику не ударился, словно не впервой. Будто даже спокойней сделался. У его конька меж рожек побегивала синяя искорка.

— Как скажешь, дева. Ты ведешь.

Ветер стих. Терруар над головами сделался мягким, низким, погасли краски. Светились только вервия да Белобоковы косточки. Дорога, прежде прямая, теперь свернулась клубком, как издыхающая гадюка, а лес уже на нее навалился зеленым подбрюшьем, начал осваивать. Пройти-проехать еще можно было, пока совсем не загустел.

Черема застегнула куртак, проверила, хорошо ли ходит в ножнах кость-грызть и направила Забаву исчезающей тропкой. Лекарец покатил следом.

Лес оплескал приветной прохладой, влажно дохнул земляной прелью. Остатки дороги едва угадывались, верхние деревья уже сплетались пальцами, отнимая свет. Ехали как можно быстрее. Ловея из быличек знала, кто там, в нутрях лесных, обретается, и встречи с ними не жаждала. Оглядывалась на спутника. Тот с любопытством озирался, качал головой, словно дивуясь и самосветным гирляндам, что по стволам вились удушающе, и бабочкам-медведицам с кожаными крыльями, и промелькам пушного скакучего зверя.

Цветы прямо под лапами медведки раскрывались, отрыгивали ночных насекомых в липком соке. Те, как обсохнут, крылья растыкнут и наполнит лес пильчатый гипнозный звон...

Вырвались на пустое место, Черема только уловила краем глаза раскидистые чьи-то рога, да краем уха — глухие колокольчики.

Опять на веер глянула. Врал тот, что загребли они совсем в сторону. Да и стемнело вовсе, обнищал свет. Кольца височные выручали, давали глазам во тьме глядеть.

— Не кручинься, дева, — подбодрил лекарец, — куда-нибудь да выйдем.

Черема не кручинилась. Одним из правил Кувырка было двигаться. На месте стоять нельзя было, иначе место тебя и займет.

— Оружен ли ты? — спросила в ответ.

Вайда молча развел руками. Улыбнулся:

— Скарб мой весь лекарский, однако нож острый там сыщется.

— Так вынь да держи к себе ближе, — посоветовала ловея.

Вытащила из глубокого кармана шарвар катушку с самопрядными нитями, обмотала себе шею да запястья с бедрами, перекинула лекарцу.