Медведка и конь Табуретка

Из щелей-трещин перли цветы всегдашние, два больших окна строго глядели над узким третьим, пролаз тонко прикрывала завеска.

Пока лекарец в доме возился, Черема его от столба открепляла. Прижала к скуле дома веер с княжеской сигнатуркой, шильцем специальным процарапала цифири, вот и вся процедура.

Лекарец недолго сбирался, выбежал с легкой сумкой за плечами. Волосы собрал очельем, даже умылся наскоро.

— А конек твой где? — подняла бровь Черема.

— А сейчас будет, — легко откликнулся лекарец и посвистал в глинку-птичку, что на снурке шейном болталась.

Выкатилось на свист из-под зыбицы диво самоходное: голова конская, шея крутая, спина широкая, две передние ноги вилочкой, а задних нет, дуга от крупа гладкая. Сам белый, как избы, в яркое веселое яблочко. Уши торчат и круглые рожки между ними поставлены.

Черема одобрила, большой палец показала, как в Куту щенячьем привыкла.

— Игрушечка. Сам мастерил?

— Куда мне, — заскромничал лекарец, усаживаясь, — за лечение в благодарность определили.

— Корма-то хватит?

— Хватит, еще и останется, он у меня внешне подпитывается, — успокоил Вайда.

И поехали.

***

Первую часть пути хорошо прошли. Впереди Черема на медведке, позади Вайда на Табуретке. Жар черту миновал, начал оседать, подсасываться холодной землей. Дрожали в закатной пудровой дымке вервия-канаты, жилы воздушные. Прокатывались по ним отблески золотыми червями. Черема сверялась с веером. Раз, другой, а на третий встала.

— Ах тыж, засада злая, — пробормотала, щелкая ногтем по узким пластинам.

Те подрагивали, в подвижную картинку складываться не желали. Так вели себя в Кувырок, но вроде и время неурочное было.

— Ознобно, — лекарец потянул воздух носом, дернул острыми плечами, — как бы не кувыркается раньше положенного, а?

Черема тоже так думала. А еще думала, что с Кувырком дотемна не вернуться ко Двору, и что проляжет дорога впритирку к Тень-озеру, месту дикому, непокойному.

— Вот что, — сказала ровным голосом, — сам ближе держись.

Сама она допрежде в Кувырок только раз проваливалась. Случай не смертельный, как наставник в Куту учил. Сам он, муж сединами убеленный, застал еще пору, когда Терруар только-только крючьями-зацепами поймали, притянули, да на вервия тугие закрепили. Так и укрылись-спаслись, зажили под золотым змеем, жар дарующим, и Белобоком.