Медведка и конь Табуретка

— Пользовать женку отказывается, сучччий потрох! А плату наперед взял-загреб, а до дела дошло — в отказ!

— Не брал я платы-жетонов, — твердо проговорил Вайда, — обидные слова твои. И пользовать не отказываюсь, только ты ведь сам бабу свою смертным боем изводишь, своей рукой потчуешь, а мне и подступиться не даешь.

Черема почесала подбородок, взглядывая на лекарца с прищуром. Один глаз у того заплыл от плюхи, зато второй, синий, горел огнем. Вот отчего Вайда, поняла Черноморка.

— Плату мне положил опосля врачевания, — пояснил шепотом лекарец, — я к жинке его только подступился, сразу увидал, что та битьем битая, да скинула от таких дел.

— Чевой-то шеплетесь, а, подзаборники? — бородач в окне занервничал, опасно натянул петрушку, так, что Вайду белобрысого затылком о доски стукнуло. — Ты, девка, лучше иди куда шла.

— Дак я уже пришла, дядя, — Черема хмуро отвернула полу короткого, под грудь, куртака, демонстрируя кумачовый подклад.

Человек охнул, пробормотал что-то. Из окна убрался, споро скатился вниз. Вайда смотрел с любопытством, но без страха. Как будто сон интересный наяву зрил.

Пока бородач отвязывал петрушку, Черема тяжело гладила его взглядом по затылку.

— Бросай жену колотить, корыто немытое, да смотри за ней хорошенько, — сказала напоследок, — помню, где живешь. Сейчас не до тебя, а в следующий раз наеду — руки отрублю, а дом жене отпишу.

Достала из-за пояса сложенный веер, раскинула перед человеком внешней стороной, с павлиньими живыми глазками. Щелкнули те глазки, собирая картинку, щелкнула Черема веером, обратно пряча.

Бородач поклонился в пояс, косясь на куртак, мелькнувший красным исподом. Черема редко когда красную сторону надевала, чтобы зазря людей не полошить.

Вайда благодарно выдохнул, получив свободу. Погладил себя по горлу с тонкими полосами, следками от ловушки.

— Спасибо тебе, дева смуглая. К столу зовешь, а сама здоровьем пышешь, чей ты посыл, кому я сподобился?

— Князеву двору, — Черема хлопнула по крупу Забавы, приглашая седока, но Вайда головой помотал.

— Благодарствую, а есть у меня свой конек, конек-огонек-Табуретка. И снарягу лекарскую из дома прихватить надобно, как я к такому человеку, да без оборудования?

Дом у лекарца был совсем безобидным, лепился с краю.